Научная дипломатия. Историческая наука в моей жизни

Он повторил свою речь на трех языках (немецком, английском и французском), сказал несколько слов на русском, польском, испанском и итальянском. Он словно хотел показать себя президентом организации, объединяющей историков Европы и всего мира.

В Москве к Гейштору относились с уважением и дружественно. Но одновременно в инстанциях и в кругах, активно исповедующих более ортодоксальные взгляды, с подозрением и неодобрением воспринимали приверженность Гейштора к европейским и (как они это называли) космополитическим взглядам.

Кроме того, в Москве с беспокойством следили за ростом «ревизионистских» настроений среди историков и в кругах общественности стран социализма, среди которых Польше (как, впрочем, и Венгрии) принадлежала явно немаловажная роль.

Конгресс в Штутгарте для меня имел большое значение. Как я уже писал, в качестве заместителя председателя Национального комитета историков я участвовал во всех международных Конгрессах с 1965 года и был вторым делегатом на заседаниях Генеральной Ассамблеи, проходивших во время Конгрессов, и один раз между ними (регламент разрешал каждой стране посылать на заседание Ассамблеи одного делегата с решающим голосом и еще одного – с совещательным).

С 1970 по 1980 год я сопровождал на заседания бюро академика Е.М. Жукова, который до 1975 года был президентом, а следующие пять лет был советником МКИНа (по регламенту бывший президент имел право быть на следующий срок советником МКИНа).

С 1975 по 1985 год нашим представителем в бюро был академик С.Л. Тихвинский. Несмотря на свой известный на Западе статус и дипломатическое прошлое, он пользовался большим уважением членов бюро. Он производил впечатление своей интеллигентностью, доброжелательностью, умением тактично вести переговоры и конструктивно работать вместе с членами бюро.

В Штутгарте закончился срок представительства в бюро для С.Л. Тихвинского. На заседании Генеральной Ассамблеи в заключительный день Конгресса я был единогласно избран членом бюро главной международной организации историков по крайней мере на следующие пять лет. Разумеется, по заведенному порядку моя кандидатура должна была быть одобрена в «инстанциях». При поддержке С.Л.