Жизнь статиста эпохи крутых перемен. История историка

Моя активность не ограничивались ближайшими окрестностями. Для самостоятельного знакомства со степью, в которой Миша ловил живность, я предпринял собственную экспедицию.

С Лизой и ее четырехлетним братом прошли почти пять километров вдоль железной дороги и чуть заметной колеи телег. Обыскивали заросшую травами прилегающую полосу степи и убеждались, что даже увидеть на свободе ужей, ежей и сусликов совсем не просто. Так и дошли до домика путевого обходчика. Его хозяйка напоила нас водой и отправила домой.

Возвращались усталыми, малец еле шел, и нам было уже не до забав.

Однажды со всей молодежью станицы бросился в степь за станцию, где неожиданно приземлились два аэроплана. Впервые разглядел их вблизи. Это были бипланы. Вместе со всеми смотрел, как одетые во все кожаное летчики заправили их горючим из привезенных на грузовике бочек, затем крутанули пропеллеры, и – «От винта!» – заревели моторы. Вскоре самолеты поднялись в воздух для продолжения своего неведомого маршрута.

С пионерским контролем побывал далеко в полях на уборке урожая, перевозке зерна на автомашинах, взвешивании и сдаче его на элеватор.

ШКМ оправдывала свое название.

За последние две зимы в Ново-Александровке я с приятелями освоил коньки. Мы читали и мечтали о «нурмисах», но не было даже «снегурочек». Наши коньки, сделанные местными умельцами, были деревянными брусками с дырочками для веревочных креплений к обуви и полозком из толстой проволоки. Катков не имелось, но местами дороги были покрыты обледенелым снегом, на котором мы научились бегать на коньках[7 - Отец на всю жизнь сохранил интерес к конькам.

Мы с ним в Ленинграде ходили на каток сначала в Юсуповский сад на Садовой улице, а после переезда в новую квартиру – в Таврический сад.].

* * *

Папа уделял мне немало внимания. В повседневных разговорах, рассказывая случаи из жизни и отвечая на мои вопросы, растолковывал нравственные нормы. Он избегал комментировать действия Павлика Морозова, но чувствовалось, что не одобряет их, как и его убийц.

У меня не было возражений.

Одним ранним утром он повел меня на степной пруд, чтобы научить удить рыбу. Для этого были приготовлены удилища, лески, крючки, поплавки, черви. Мы вышли из станицы не по дороге, а в бездорожную степь. И вдруг вдали заметили человека, направлявшегося из степи к станице. Это почему-то встревожило отца. На мой вопрос он ответил: «Сейчас встреча с человеком может оказаться опаснее встречи со зверем».