«Доверяй, но проверяй!» Уроки русского для Рейгана. Мои воспоминания

Когда он впервые приехал в Соединенные Штаты, ни одна организация не пригласила его выступить публично, кроме профсоюза АФТ-КПП в Сан-Франциско. «Нью-Йорк таймс» отказалась помещать материал об этом выступлении, напечатав лишь крохотную заметку на последней странице. Колумнист Хилтон Крамер из «Таймс» возмутился и перед следующим выступлением Солженицына в Вашингтоне в 1975 году по приглашению все той же АФТ-КПП заявил, что лично напишет репортаж о его выступлении. Я была на этом выступлении, сидя за одним столом с группой крутых профсоюзных лидеров, казавшихся несколько смущенными речью нобелевского лауреата.

Мы были настолько введены в заблуждение всей этой обнадеживающей политикой разрядки, что президент Джеральд Форд, поддержанный Генри Киссинджером, даже отказался принять великого писателя и нобелевского лауреата в Белом доме, потому что, дескать, это «может разозлить Советы» и создаст угрозу «прогрессу» и «продолжению разрядки». В частном разговоре Форд назвал писателя «лошадиной задницей», считая его человеком «не для паблисити»[5 - Цитата, приводимая историком Дугласом Бринкли (Douglas Brinkley) в журнале American Spectator, August, 2010.

].

Умы наших вершителей политики были настроены совершенно определенным образом, и они не желали знать о фактах, которые не соответствовали их убеждениям. Доминировала доктрина, в соответствии с которой Советский Союз следует «сдерживать», но не бросать ему вызов; они были убеждены, что этот режим останется таким, каков он есть. И это происходило в то время, когда любой, кто приезжал в страну, видел, что режим уже трещит по швам, а в русском народе широко распространяется недовольство.

Наши массмедиа нападали на Солженицына, вменяя ему то, что он ретроград, националист и антисемит, которым он не был, порицая его за то, что он решился критиковать некоторые стороны американской жизни в речи перед выпускниками Гарварда в 1978 году, поэтому он постепенно оказался почти в полной изоляции и был дискредитирован в Америке, так же как и в Советском Союзе.

Наши отношения с Советским Союзом оставались унылыми. Леонид Брежнев безмятежно пребывал у власти, пересидев пятерых американских президентов, при том что брежневские годы ознаменовались резким поворотом к силовому подавлению советских граждан: диссидентов (мне всегда больше нравился русский термин инакомыслящие), а также неофициальных поэтов сажали в психушки, писателям не разрешали печататься, а в Москве картины художников швыряли под бульдозеры.