История российского блокбастера. Кино, память и любовь к Родине

Михалков посвятил свой фильм «русским офицерам, их верности Отчизне, доблести и героизму», а Александр III (в исполнении самого Михалкова) восхваляет русского солдата за то, что он «храбр, стоек и терпелив». «Русские традиции», олицетворенные Андреем и его товарищами-юнкерами, – свод неподвластных времени русских идеалов, прежде всего репрезентируемых морально безупречным патриотичным солдатом.

Решение Михалкова самому сыграть русского царя Александра III привело многих обозревателей к выводу, что режиссер намекал на то, что является подходящей фигурой, чтобы стать во главе страны.

До 1999 года он неоднократно заявлял, что мог бы участвовать в президентских выборах, а на премьере фильма заявил, что, если народ действительно захочет увидеть его президентом, он об этом серьезно подумает[106 - Цит. по: Meier. Riding to the Rescue.]. Еще более значимо, что Михалков представил себя как воплощение русской нации и образец того, что «русская традиция» воплощена патриархальной семьей[107 - Подробнее о том, как Михалков ассоциирует себя и свою семью с Россией, см. : Москвина Т. Ее зовут Россия, ее зовут Никита // Москвина Т. Похвала плохому шоколаду. М.: Лимбус-Пресс, 2002. С. 152–165; Norris S. M. Family, Fatherland, and Faith: The Power of Nikita Mikhalkov’s Celebrity // Celebrity and Glamour in Contemporary Russia: Shocking Chic / Eds. H. Goscilo, V. Strukov. London: Routledge, 2010.]. Как правило, Михалков включает в актерский ансамбль своих фильмов членов семьи: старшая дочь Анна (героиня одной из его ранних картин) играет Дуняшу, «настоящую» любовь Андрея; младшая дочь Надя, игравшая в «Утомленных солнцем», появляется в ярком эпизоде масленичных гуляний. Сын Артем играет кадета, одного из товарищей Андрея. Многие критики восприняли кастинг как знак того, что тем Михалков намеревался представить идеал семейной жизни в новой России во главе с могущественным, царственным патриархом и таким образом вернуть «модель семьи» русского XIX века[108 - Биргит Боймерс суммирует: «В глазах Михалкова все российское общество трансформируется в одну большую семью во главе с патриархом» (Beumers. Nikita Mikhalkov. P. 200). Описание Михалковым семейной жизни как модели русской национальной идентичности зеркально отражает многие тенденции, существовавшие в XIX веке. Подробнее об этом см.: Martin A. The Family Model of Society and Russian National Identity in Sergei N. Glinka’s Russian Messenger // Slavic Review 57. № 1. Spring 1998. P. 28–49.].