Азиатская книга

Мы готовы заплатить Вам за них, но просим иметь в виду (we implore you to mean), что в настоящее время бюджет нашей лаборатории составляет порядка тридцати долларов». Я передал суть письма начальнику.

– Тридцать долларов? – удивился Гудвин. – Минимальная аликвота[7 - Аликвота – наименьшая дольная часть реактива или вещества (в данном случае – антитела), сохраняющая его биохимические свойства.] стоит больше тысячи! Ладно, у нас все равно сейчас этих антител столько, что девать некуда. Напиши им, пусть пришлют адрес, а кровные тридцать баксов пусть оставят себе.

Ради такого важного дела, как картофель «гала», и поделиться не грех.

Ответ не заставил себя ждать:

«Здравствуйте, Александр! Вы не представляете, какой подарок нам делаете! Если Вам будут интересны в дальнейшем результаты наших исследований, мы с удовольствием их Вам представим. Вот наш адрес:…

P. S. Как хорошо, что Вы пишете по-русски! Александр, не сочтите это за нескромность и навязчивость, но у нас есть возможность пригласить Вас летом на Байкал.

Если это Вас заинтересует, дайте знать.

С уважением, Валентина».

– Джейми, нас приглашают на Байкал!

– Куда-куда? – Профессор Гудвин вскинул брови.

– На Байкал, в Сибирь. Поедем?

– В Сибирь? Нет, спасибо. Я читал «Архипелаг ГУЛАГ», мне хватило.

– Да при чем тут «Архипелаг ГУЛАГ»? Байкал – это сказочные красоты, место, где должен побывать каждый! – уговаривал я (если научное дело не выгорит, пойду в туроператоры).

– Не сомневаюсь, что сказочные, – сухо ответил Гудвин.

 – Но я, пожалуй, ограничусь Вермонтом. А ты, если хочешь, поезжай. Назначаю тебя официальным представителем нашей лаборатории в Сибири.

Представительствовать в одиночку не хотелось. Мне было двадцать семь лет, и шестнадцать из них я провел на Западе. В России за это время я побывал единожды: съездил на питерский поэтический фестиваль. Но туда я отправился с Кенжеевыми, чья родительская забота гарантировала, что на протяжении всей поездки я буду пребывать в подпитии и в безопасности.

Тогда было много заплетающихся бесед о литературе; была роскошная съемная квартира на улице Рубинштейна, где мы куролесили сначала с Глебом Шульпяковым, потом с Сашей Кабановым. А тут – никаких поэтических бдений, никаких прогулок «вдоль Мойки, вдоль Мойки». Все серьезно: командировка в Иркутск, неведомый институт с аббревиатурным названием СИФИБР. Что еще за сифибр? Воображение рисует косматый образ ископаемого чудища, старожила таежных лесов.