Азиатская книга

И переходят на «ты», и голосят среди ночи под окнами гостиницы, тянут дурными голосами – не то «Олонхо», не то «Звезду по имени солнце».

– What are they singing? – поинтересовался Эрик.

– Something very traditional[13 - – Что они поют? / – Что-то очень традиционное.].

***

Проводник Нюргун был младше нас, но, по-видимому, уже успел повидать и натворить всякого. В нашем присутствии он изо всех сил старался говорить «по-культурному». Но его выдавали паузы, зияющие там, где в другое время обязательно вплетались бы матерные связки.

При этом речь Нюргуна, хоть и выхолощенная самоцензурой, все же сохраняла некоторую живость, время от времени озаряясь каким-нибудь неожиданным афоризмом или каламбуром. Самого себя он охарактеризовал как «саха, но не от сохи». А когда заговорили о глобальном потеплении, воскликнул: «Да у нас вообще тут скоро будет не Саха, а Сахара!» Подозреваю, что эти бонмо придумал не он. Но ведь для того, чтобы запомнить и употребить их к месту, тоже нужна определенная языковая чуткость. Кроме того, он знал массу якутских пословиц, которые в плохом переводе приобретали неожиданную поэтичность – взамен утраченного смысла.

– Вообще-то у меня богатырское имя. Нюргун – это богатырь, короче. Нюргун стремительный, из «Олонхо»… Знаете «Олонхо»? Нет? Тогда вам – в Музей народов Севера.

Якутский эпос «Олонхо» в переводе Платона Ойунского[14 - Платон Ойунский (1893–1939) – якутский писатель, филолог и просветитель, один из основоположников якутской национальной литературы.

] – произведение не менее красочное и странное, чем знаменитые сказки Амоса Тутуолы или «Лес тысячи демонов» Даниеля Фагунвы. Те же горячечные метаморфозы, заставляющие одновременно поразиться необузданной фантазии автора и усомниться в его психическом здоровье… Но кто автор? Не Ойунский и не Фагунва. Неведомый сказитель-олонхосут? Или коллективный сон разума, именуемый «народом»? Что такое народное творчество? На каком брейнсторминге под раскидистой лиственницей придумали, например, такой сюжетный ход: вызволив невесту из Нижнего мира, Нюргун превращает ее во власяной мячик и закладывает этот мячик в ухо своего коня? А развязка истории Нюргуна и его невесты? После того как Нюргун повергает всех злокозненных абаасов из Нижнего мира, его вызывает на бой сама Кыс-нюргун, невеста, которой всю дорогу приходилось превращаться то во власяной мячик, то в птичье перо. Оказывается, за время их совместных приключений у нее накопилось много обид и претензий.