Азиатская книга

Но зряшная подозрительность туриста уже тут как тут: что, если эти кухлянки, бубны и «ушная борьба» для аляскинских аборигенов – такая же невидаль, как и для нас? Такой же спектакль, как для шиннекоков – осенний пау-вау? Что, если и здесь люди съезжаются раз в год, чтобы поиграть в традиции? Чем пристальнее вглядываешься, тем сильнее подозрения. С какой, спрашивается, стати? Допустим, даже, что ты прав и все это – липовый лубок. Ну и что с того? Ровным счетом ничего. Так что же тогда вызывает в тебе такое негодование? То, что «пластмассовый мир победил» даже на этом относительно незатронутом участке? Или то, что тебя, зрителя, одурачили? Но ведь каждый дурачит себя сам.

В завершение вечера Прасковья потянула нас к лотку, где ее приятельница угощала двумя северными лакомствами – мактаком и акутаком. Мактак – подмороженная китовая кожа с затвердевшим подкожным салом; акутак – брусника, приправленная тюленьей ворванью и сахаром. Вопреки ожиданиям, ворвань оказалась достаточно приятной на вкус (по сравнению с рыбьим жиром – просто вкусной), а мактак напоминал сашими.

2

Всякий текст требует редактуры, всякий замысел нуждается в поправках. Вот и мой план (из Фэрбенкса – в Ном, из Нома – прямиком на Чукотку) единодушно забраковали. Раз мы на Аляске, урезонивали попутчики, не лучше ли осмотреться сначала здесь, а уж потом, была не была, махнуть через Берингов пролив или куда там еще? Будь по-вашему, соглашался я, но только пусть это будет «вторая» Аляска, та самая арктическая пустыня, где последних туристов съели, приняв за лахтаков, полвека тому назад.

Для Загоскина, Шелихова и Хлебникова эта часть суши была самым Дальним Востоком; для первопроходцев с другой стороны Атлантики – самым Диким Западом; для тех и других – Крайним Севером. Так пускай же и перед нами замаячит последний рубеж, где три стороны света сливаются воедино. Никаких парков Денали, никаких круизов по фьордам, никакой нельмы. Наша дорога – в тундру. Еще немного, и я разразился бы шлягером Кола Бельды, но тут мне пришлось заткнуть фонтан, ибо план мой неожиданно оказался осуществимым: «В тундру так в тундру, – отозвался Мишка, – мне ребята рассказывали про одного мужика, который водит людей в походы за Полярный круг. Специально для любителей экстрима. Хочешь, выясню, как с ним связаться?»

Нашего Сталкера звали Джей. Голубоглазый обветренный человек лет сорока, совершенно седой. Белая борода, белые длинные волосы, забранные в пучок.