Любовь и смерть в Италии эпохи Возрождения

] Досужие домыслы! Ничего не скажешь, слова подходящие, но не подтвержденные никем из бывших на месте действия. Силея, которая как раз все слышала, передает гораздо менее мудреные речи: «Вот чем я отплачу за себя!»[42 - Fol. 13v, Силея 2.] То, что Джованни-Баттиста что-то сказал брату, почти не вызывает сомнений. Однако, что бы он ни говорил, все сходятся в том, что он нанес в лоб Трояно стремительный удар кинжалом и сразу приказал Стефано: «Убей его, но я не желаю, чтобы кто-либо поднял руку на синьору».

Силея, хотя и поднялась не так шустро, как Диаманте, все же успела подойти к двери и услышать эти слова[43 - Fol. 13v, Силея 2.; также: fol. 14v, Силея 2, вторая версия слов с тем же смыслом: «Стефано, добей его! И, ради меня, не троньте синьору. Оставьте ее мне!»]. Пока слуга забивал Трояно кинжалом, беспорядочно нанося удары, Джованни-Баттиста обратился к супруге[44 - О кинжале см.: fol. 13v, Силея 2; о ранах в голову, грудь и повсюду см.: fol. 15r; о ранах в спине Трояно см. : fol. 10v, Чекко.]. Несколько версий его слов в общих чертах совпадают. Силея при первом допросе, когда бред от болотной лихорадки начал туманить ее мозг, дает самый любопытный вариант: «Ах, изменница, ты урезала нос – мне, синьору Лудовико, и дому Савелли». На следующий день, когда жар утих, Силея вместо этого выбрала менее яркую формулировку: «Ах, изменница, вот какую честь ты принесла дому Савелли. Ты урезала нос дому Савелли!»[45 - Fol. 12v, Силея 1; 13v, Силея 2.] Ранняя версия, произнесенная в горячке, наиболее знаменательна. Не лишним будет погрузиться в ее поэтику, даже если она частично могла быть плодом воображения и бреда больной служанки. В Италии эпохи Возрождения «урезание» носа являлось знаком крайнего презрения. Непоправимо обезображивая человека, оно каралось по закону и упоминалось в местных речах и обычаях. Как жест и понятие оно часто ассоциируется с прелюбодеями и рогоносцами[46 - Cantarella E. Homicides of Honor: The Development of Italian Adultery Law of Two Millennia. P. 237, согласно обычаям сицилийского королевства («Consuetudines Regni Siciliae») XIII века, муж, которому не удалось застигнуть жену за совершением измены, не мог убить ее, но мог «урезать» ей нос. Кантарелла высказывает гипотезу, что такое «урезание» носа имеет арабское происхождение.]. В грамматике и в кровавой практике это действие требовало дательного падежа, носы можно было «урезать» людям или сообществам.