Любовь и смерть в Италии эпохи Возрождения

А так как жена Оттавиано убедила меня найти достойного человека, принадлежащего к общине, в свидетели, поскольку для меня и для общины было большим грехом позволить ей остаться там, я нашел маэстро Ипполито, лекаря. Я сказал ему: «Маэстро Ипполито, сколько раз я говорил вам, что эта молодая женщина хочет за меня замуж и что она не хочет быть монахиней. Если бы я вам это доказал, что бы вы сказали?» И он сказал: «Покажи мне это хоть раз, и я сделаю так, чтобы тебе ее отдали, но постарайся, чтобы мы не выглядели перед ними дураками!» И я показал ему этот платок, спросив его: «Если она дала мне этот носовой платок, что бы вы об этом сказали?» Он ответил, что это кажется ему серьезным делом, и, если бы это было правдой, он отдал бы ее мне.

Когда Шекспир заставил Отелло убить жену за уроненный носовой платок, для драматурга это имело совершенно определенный в культуре Ренессанса смысл, потому что такой подарок был не символом, а знаком, обещанием со всей серьезностью, которая вкладывалась в подарки в культуре этого времени.

Таким образом, реакция маэстро Ипполито отражает представления его времени. Личность самого Ипполито в отсутствие фамилии остается неустановленной. Судя по рассказу Алессио, врач обладал влиянием внутри общины и мог воздействовать на ее решения.

Община, при всей своей набожности, возможно, не разделяла желаний монахинь постричь Лукрецию. Попечители занимались обеспечением для девочек хорошего будущего, будь то замужество, работа прислугой или монашество. Возможно, они держали в уме не только возможность хорошо пристроить выпускницу, но и утечку их капитала.

В то время как для богатых женские монастыри были дешевым способом избавиться от лишних дочерей, для бедных это было не так; взнос монахини в монастыре Св. Екатерины достигал 200 скудо, что вдвое больше, чем у zitella. Если бы у Лукреции, как у некоторых послушниц, не было финансовой поддержки, общине пришлось бы раскошелиться[143 - О более высоких взносах монахинь в Риме, чем для девушек из сословия ремесленников в XVII–XVIII веках, см. : D’Amelia M. La conquista d’una dote. P. 310–311. См. также: Id. Economia familiare e sussidi dotali. P. 199.].

Так что эта женщина [Панта] продолжала просить меня привести этого достойного человека и поторопиться с этим. Итак, однажды вечером я привел маэстро Ипполито в дом Оттавиано. Мы подождали немного, пока Лукреция не подошла к окну. И я попросил Панту спросить ее, хочет ли она за меня. Лукреция ответила утвердительно и кивнула.