Кабуки

    Засверкали на гусенице

    Капли рассветной росы.

В течение двух столетий оннагата были отрезаны от внешнего мира – их путь перестал проходить через брусчатые улицы европейских городов вечной беременности, известных обветшалыми достопримечательностями, в которых всё время что-то происходит, но ничего не случается. То, что иной житель учится симулировать, оннагата испытывают. Оннагата ведут себя именно так, как о них думают, чтобы не искажать правд. На чужое несчастье оннагата смеются, и дело не в том, что им не больно и они бесчувственны, – это способ не смущать и не искажать правд.

Если оннагата покажется, что над ними издеваются, – они уйдут. Вы вряд ли когда-нибудь видели оннагата по двум причинам. Во-первых, вы и есть оннагата. Во-вторых, путь завёл оннагата в окия, в котором только мама может оплатить дебют оннагата. Со временем окия превратился в сувенирную лавку, где оннагата симулирует и стимулирует интерес к сувениру, но не оплачивает его. Теперь этот сувенир – бессмысленная вещь для оннагата. Оннагата играет в театре Кабуки.

В Кабуки мало что понятно, но оно отражает и сближает. У зрителя возникают особые отношения с самим собой. Только в Кабуки мужчина может сыграть женщину.

{в мужчине есть женщина, играющая мужскую или женскую роли}

В Кабуки все роли играют мужчины. В Кабуки не было ни одной женщины до этого момента. Теперь театр Кабуки, взяв на себя роль окия, приглашает женщин в труппу.

{в женщине есть мужчина, играющий мужскую или женскую роли}

Глава 4

Ханамити

    Ливень грозовой!

    Замертво упавший,

    Оживает конь.

21 июня 2021 г., Москва, Россия

Потная рука проскользнула по тыльной стороне кожаного чемодана, оставляя за собой шлейф знакомого аромата. Нащупав угловатость колпачка, ручка рванула ввысь. Нихонто, звеня видом стали, задрожал, Онна-бугэйся оголил себя.

Следующая станция – «Охотный Ряд».

Раздавшийся спасительный женский голос вернул меня к той абсурдной реальности, где трагическая роль тем лучше удавалась мне, чем меньше я впадал в крайности.

В вагоне было людно, время каплями конденсата стекало вниз по надписи «Не прислоняться» и застывало на ней льдинкой. Время свидетельствовало о нарушении изоляции системы. Над каждым из нас всё время что-то висит да капает.

Осторожно, двери закрываются.

Раздавшийся спасительный женский голос вернул меня к той абсурдной реальности, где трагическая роль тем лучше удавалась мне, чем меньше я впадал в крайности.