Жизнь Гегеля. Книга вторая

Он особенно восхищался «Harmonia Mundi» Кеплера, и его главной темой были расстояния планет до Солнца. В своем отношении Гегель руководствовался патриотизмом, ведь Кеплер был швабом, отвергнутым Тюбингеном. По тем же причинам он критиковал «Оптику» Ньютона за разделение математических и физических свойств света, защищая Гете от критиков-натуралистов. Однако здесь он рассматривает:

а) форма орбиты планет

б) их скорость (расстояние от Солнца и время обращения)

и все это на априорной основе. Ньютон считался первооткрывателем эллипса как орбиты планет.

Гегель знал, что физические понятия (притяжение, импульс) имеют лишь математическое значение, и в целом он был менее уверен в себе здесь, чем в логике и психологии.

Розенкранц замечает в этой связи, что Гегель хотел говорить универсальными терминами, но при этом избегать ошибок в деталях, и это привело к неясности его выражений. Мне кажется, что это ключевое наблюдение имеет гораздо более широкое значение, чем этот незначительный текст, и только ради него стоит прочитать книгу.

С другой стороны, Шеллинг обратился к поэзии.

Среди рассуждений о числе и геометрических формах в конце текста Гегель рассматривает прогрессии чисел как возможное указание на новую планету. Гипотетически он говорит, что если бы прогрессия Тимея (1, 2, 3, 4, 9, 16, 27) была правильной, то в этом не было бы необходимости. Открытие нескольких астероидов в 1801—07 годах сделало эти рассуждения излишними. Восхищение Гегеля Якобом Бёме было из той же ткани, что и его уважение к Кеплеру – реакция против механизма понимания.

[Мне кажется, что здесь возникает вопрос о подходе Гегеля к научному методу, поскольку он, похоже, просто ищет закономерности, а не ставит наблюдение на первое место. И это несмотря на то, что он правильно обозначает свою идею как гипотезу. По сути, движение планеты в ньютоновских терминах является функцией ее массы и скорости, а также массы Солнца, и из этого, кажется, не следует, что должна существовать какая-то закономерность в количестве планет или их расстояниях от Солнца.

Конечно, может быть, что в известных планетах есть какая-то закономерность, и это дает некоторые (слабые) основания для ее расширения путем создания гипотез. Таким образом, можно использовать аналогию для создания гипотез, но тогда, как говорил Ньютон, гипотезы – это не часть науки, а скорее запросы, которые можно поместить в конце книги как темы для возможных дальнейших исследований, как в Principia.