Несерьезная педагогика

Это же так скучно – просто положить ластик на стол.

Запись. «Снова не знаешь? Я столько раз повторяла. Тебе должно быть стыдно…»

Комментарий. Ну что поделаешь – не знает. Вместо упрека – задаться вопросом: почему?

А вот если бы врач – пациенту: «Стыдись – выпил целую бутылку лекарства, а по-прежнему кашляешь, пульс слабый, стула нет…»

Запись. Входит в класс Владзя, кладет книги – и начинается: подходит к доске, к картинкам на стене, к учительскому столу, снова к доске, к своей парте, к последней парте, повисает на руках в проходе, садится, размахивает ногами.

Входит Янка, подходит к окну – замирает, смотрит. Суета, передвигают парты. Она оборачивается – нетерпеливая морщинка на лбу, никакого участия; потом вдруг бросается к своей парте. (Надо сказать, некоторые ученики привязываются к своему месту, словно узник к камере.)

Запись. Стася: восьмиминутное наблюдение. 1) Побежала к чужой парте. 2) Встала на коленки на свою скамью. 3) Снова к другой парте (шепчется с кем-то).

4) На свое место. 5) Разговаривает с соседкой, та выходит из-за парты, Стася садится на ее место. 6) У учительского стола. 7) Возвращается, в проходе повисает на руках, сильно нагибается. 8) Навалившись на парту, вполголоса разговаривает с двумя одноклассниками. 9) Смех, разговор с пятью одноклассниками. 10) Бегом к четвертой парте с какой-то новостью. 11) Возвращается на место. 12) Возвращается, заглядывает в книжку соседки.

Запись. «Вы не хотите думать, вы невнимательны» (с беспомощным, безнадежным отчаянием).

Комментарий. В этой клетке вместе с детьми заперта и учительница: она принуждает не только их, но и себя, мучая их, мучается сама. Быть может, раньше она пробовала, искала. Если нет – значит не знала, не умела, так сложились обстоятельства. Возможно, ошиблась в выборе профессии. Кто виноват?

Запись. Владзя поднимает руку (мелькает мысль – не записывать, ведь это нарушает мою прежнюю концепцию).

Комментарий. Неохотно записал, что Владзя – легкомысленная, вертушка – хочет ответить.

Почему? А вот как раз потому, что я недооцениваю ее как ученицу, а поднятая рука противоречит моему образу, – хотя мне бы обрадоваться этому факту и старательно занести в тетрадку.

Владзя, какой мне удобно ее видеть, должна не поднимать руку, а радоваться, что ее не трогают, не вызывают к доске. В том-то и заключается мое преступление, что я хочу, чтобы она была такой, какой показалась мне сперва.