Подмена

При записи мальчика она плотоядно глазела на Гошкиного папу и битый час рассказывала отцу и сыну о том, что, создавая студию, не стала ограничиваться для проведения занятий одним классом с мольбертами, а взяла в аренду целых семь, чтобы разделить учеников по возрастам и дисциплинам. По пути домой отец взял с сына клятву, что тот не расскажет маме о его небольшом вранье. За это ему можно будет несколько раз в месяц прогуливать занятия, если на то будет «уважительная причина». Под уважительной причиной подразумевались прогулки до зеленых соплей и заправка с друзьями фастфудом и газировкой, что по маминым меркам было немногим безопаснее какого-нибудь страшного заболевания.

Но занятия Гоша не прогулял ни разу. Рисовать ему нравилось, и оказалось, что лепить из пластилина и плести из ткани у мальчика тоже получается очень неплохо. Учеников в классе было мало, и выглядели они все очень спокойными, даже флегматичными. Еще в первый день Гоша заметил за мольбертом в самом дальнем углу аудитории высокую рыжеволосую девочку по имени Лена.

У нее была абсолютно белая, местами с просвечивающими ве?нками кожа в россыпи рыжих аккуратных веснушек. Волосы играли на солнце красноватым оттенком и напоминали ему дерево рябины, которое росло на дедовской даче. Были они такие же яркие, необычные и вызывающие странное желание не отрывать от них глаз.

Лена сидела поодаль от общей группы и пол-урока вместо рисования либо точила резаком, либо мусолила во рту свой карандаш. Тоже самое она проделывала и с кистями.

Макала кисть в акварель, ставила пару мазков на бумаге, споласкивала в баночке с подкрашенной водой и тащила влажный кончик в рот. От того губы ее были в конце занятия каждый день нового цвета. В зависимости от того, какую краску она использовала.

На переменке, которая случалась за урок пару раз, все ребята с деловым видом обходили каждый мольберт по очереди. Так было принято в художественной среде, и Гоша полюбил это молчаливое разглядывание и сравнивание чужих работ со своей.

Этот ритуал чудесным образом избавлял от смущения и даже, наоборот, позволял с новыми силами перейти к следующему этапу. Гоша брал на заметку удачные сочетания цветов или технику прорисовки деталей и охотно копировал некоторые элементы.

Лена рисовала плохо, наверное, даже очень плохо. Вся ее перспектива была обратная, и предметы казались словно вывернутыми наизнанку. А фрукты и кухонная утварь, которую она писала, получались абсолютно плоскими.