Мир

Я рассказал ей, что я из семьи графа, и что этот бал в нашу честь; она же, в свою очередь, что их семья достаточно бедна, по сравнению с нами, и что не имела права танцевать со мной. Но мне было все равно, я полюбил в первый раз. Учитель Грен говорил, что первая любовь – самая главная и самая важная в жизни, и что ее надо беречь до конца. И я был с ним полностью согласен. Через пару часов болтовни я решил представить ее сначала Андриону, а после и Раэлю, и, к моему удивлению, и тот, и тот дружно поддержали меня в этом свершении.

Я был вне себя от радости, и она тоже была очень рада, что ее так тепло приняли. Зовут ее, к слову, Аннестесия Парст. После знакомства с моими братьями и сестрами я решил, что и с родителями тоже надо познакомить мою новую подругу. Это была моя большая ошибка, хотя я уже даже и не знаю, ошибка ли это…

***

Бал шел как по маслу. Сквозь многих полудемонов я видел зачинщика сия события, моего старого товарища и графа всех наших земель графа Пифгорта.

Видимо, он решил, что сможет откупиться от меня таким образом. Что ж, думаю, это все равно не покроет все мои расходы.

– Отец! – неуклюже выкрикнул мой третий сын.

– Да, чего тебе?! – спросил у него грозно я.

– Я хочу представить тебе леди.

– Хм… ну давай! – грозно вякнул на него я.

– Здравствуйте, ваше благородие, я Аннестесия Парст, дочь Юргорда Парста, – сказала неряшливо и боязливо она.

–Приветствую.

После этих слов я удалился к графу, ведь я был сконфужен поведением моего сына.

Чтобы он, без моего разрешения, решал, с кем ему быть? Уму непостижимо! Надо его за это наказать, но перед этим надо проучить эту девчонку. Как она посмела танцевать с моим сыном? Я думал об этом, пока шел спрашивать графа за долги, и тогда меня осенило.

– Дружище, надо платить по счетам, – грубо сказал я перед всей его семьей.

– Помню я, помню, что должен тебе десять тысяч золотых, но у меня сейчас нет таких денег, – сказал он мне в ответ.

– Ничего страшного, мой брат, у меня к тебе предложение.

Если ты разрешишь мне расправиться с несколькими персонами… – продолжил, уже смягчив голос, я.

– С какими персонами, и о какой цене идет речь? – нахмурив брови, спросил меня он.

– Да так, семья Парстов, – сказал равнодушно я.

– Что они сделали тебе? – спросил меня двоюродный брат.

– Его дочь очернила мое имя, ведь мой сын влюбился в нее. Ох, уж эти дети… – с усмешкой продолжал я.

– Интересно.