Вагоновожатый

Да и про взрослых в городке тоже все известно: кто, чем и с какими последствиями болеет. Конечно, она не останется здесь ни на один лишний день и ни за что не пойдет ни к местному психиатру, ни к невропатологу. «Свой все-таки человек…» Но вот в городе, может быть, правда, стоит сходить к врачу?! Что-то с ней все-таки явно не так.

После завтрака Эрика пошла прогуляться в парк. Бродила по знакомым дорожкам и вспоминала, как они здесь бывали с дядей. Как замечательно им до того случая гулялось среди этих сосен.

На берегу реки. С мороженым в руках.

Эрика шла и думала о том, что, может быть, было бы лучше, если дядя приехал бы сегодня. Может, она все-таки смогла бы о том случае, и они бы снова вместе катались на аттракционах, на лодке, ели мороженое и смеялись, много смеялись…

В парке были люди. Попадались знакомые, которые здоровались с Эрикой и с которыми здоровалась она. Заводились пустые разговоры о работе, о планах на семейную жизнь. Эрика старалась как можно быстрее ускользнуть, остаться в одиночестве:

– Извините, тороплюсь.

Вечером уезжаю.

В очередной раз сбежав от каких-то близких друзей родителей, увидела идущую навстречу молодую женщину со знакомым лицом, детской коляской и сигаретой в руке. Это была ее бывшая одноклассница Карина. Эрика всегда завидовала ее мощным бедрам и грудям. Как донесла в свое время сводка с фронта половых действий, Карина первой из их класса распрощалась с невинностью. Первой же вышла замуж и первой родила. И теперь первой же выглядела уже не как девушка, а именно как женщина.

Крупная, полная, усталая от жизни.

К окончанию школы девственниц в их классе осталось трое. И Эрика была из их числа. Поэтому состояла в почетном городском списке благонравных невест. На нее рассчитывало семейство самого директора школы. Эрику время от времени специально вызывали в его кабинет, где на нее пялилась, вздыхала, как ее звали в школе, диржена, она же женадира:

– Худовата. Но ничего, откормим…

У директора был сын. Толстый и постоянно не очень хорошо пахнущий.

Он тоже знал, что Эрика описалась. И тоже пугал ее. Но и он тоже писался. Все знали. Не от испуга. От каких-то нарушений в организме. До двенадцати лет. Но никто его не пугал и не дразнил. Отец – директор. И отметки у сына всегда были в порядке, хотя тот был не очень-то умным. Но откормленным.

Директор с женой и сыном приходили в гости к родителям Эрики. Потом она вместе с мамой и папой ходила по приглашению в директорский дом.