Пролегомены к государству Платона. Вторая часть

«Возможно ли тогда, – сказал я, – использовать какое-либо существо для тех же целей, что и другое, если вы не даете ему такого же воспитания и образования? " "Это невозможно. «Если мы хотим использовать женщин для тех же целей, что и мужчин, 452a мы должны также научить их тому же. " "Да. «Теперь музыка вместе с гимнастикой стала тем обучением, которое мы давали мужчинам. " "Да. «Тогда мы должны поручить эти два искусства женщинам и военным должностям и использовать их таким же образом. «Судя по тому, что вы говорите, это кажется вероятным», – ответил он.

«В таком случае, – сказал я, – контраст с нынешними обычаями сделает многое в наших предложениях нелепым, если мы хотим, чтобы наши слова были реализованы на деле. «Да, действительно», – сказал он. «Что же, – сказал я, – самое смешное, что вы в них замечаете? Разве не очевидно, что женщины, обнаженные на палестре 452б, тренируются вместе с мужчинами, не только молодыми, но даже и пожилыми, как старики в гимназиях, когда, хотя и сморщенные и неприятные на вид, они все же упорствуют в упражнениях? «Да, честное слово, – ответил он, – это показалось бы смешным при нынешних условиях. «Тогда», – сказал я, – «раз уж мы решили высказать свое мнение, мы не должны бояться всех насмешек, с которыми остряки приветствовали бы столь великую революцию, и того, что они сказали бы о гимнастике и культуре. , и больше всего о ношении оружия и верховой езде. «Вы правы», сказал он. «Но раз уж мы начали, то нам придется перейти к самой грубой части нашего закона, попросив этих людей не заниматься своими делами, а быть серьезными, и напомнив им, что совсем недавно греки считали это позорным и смешным, как сейчас делает большинство варваров, чтобы мужчин видели обнаженными. А когда начались занятия атлетикой сначала у критян 452d, а затем у лакедемонян, то тогдашним остроумцам открылась возможность посмеяться над этими занятиями, не правда ли? " "Я делаю. «Но когда, я полагаю, опыт показал, что лучше раздеть, чем скрыть все подобные вещи, тогда смех глаз померк перед тем, что разум показал лучшим, и это сделало очевидным, что он говорит праздно, кто считает смешным что-либо иное, кроме зла, и кто пытается вызвать смех, обращая внимание на любую другую абсурдную модель, кроме 452e абсурда и неправильности, или устанавливает какой-либо другой стандарт прекрасного в качестве признака своей серьезности, чем добро . «Конечно», сказал он.