Пролегомены к государству Платона. Часть третья

Учитель в этом случае боится и заискивает перед учениками, а ученики не обращают внимания ни на учителя, ни на своих надсмотрщиков. И вообще молодые обезьянничают со старшими и соперничают с ними в речах и поступках, тогда как старые, приспосабливаясь к молодым, полны шутливости и любезности, подражая молодым из страха, что их сочтут неприятными и авторитетными. «Во что бы то ни стало», сказал он. «А апогей народной свободы, друг мой, – сказал я, – достигается в таком городе, когда купленные рабы, мужчины и женщины, не менее свободны, чем платившие за них владельцы.

И чуть не забыл упомянуть о духе свободы и равноправия в отношении мужчин к женщинам и женщин к мужчинам. 563c «Не должны ли мы тогда, – сказал он, – сказать, используя эсхилову фразу, «все, что приходит нам на ум»? «Конечно, – сказал я, – так и сделаю. Не испытав этого, никто не поверил бы, насколько свободнее в таком городе находятся даже звери, подчиняющиеся людям, чем где-либо еще. Собаки буквально подтверждают поговорку и «становятся такими, как их хозяйки». Точно так же лошади и ослы имеют обыкновение держаться своего пути с предельной свободой и достоинством, натыкаясь на всякого, кто встретится им и кто не отступит в сторону. И поэтому все повсюду просто пронизано духом свободы. 563d «Вы рассказываете мне мой собственный сон», – сказал он; «потому что это часто случается со мной, когда я еду в деревню. «И замечаете ли вы, что совокупность всех этих предметов, когда они поставлены на ноги, такова, что они делают души граждан настолько чувствительными, что они раздражаются при малейшем намеке на рабство и не желают его терпеть? Ибо вы знаете, что они в конце концов не обращают внимания ни на писаные, ни на неписаные законы, 563е, так что нигде над ними не может быть господина. «Я это очень хорошо знаю», – сказал он. «Итак, мой друг, – сказал я, – это тот прекрасный и сильный корень, из которого, по моему мнению, вырастает тирания. «Действительно энергичный», сказал он; «но что дальше? «Та же болезнь, – сказал я, – которая, возникнув в олигархии, разрушила ее, эта более широко распространенная и более жестокая вследствие этой вольности, порабощает демократию. И действительно, любое излишество обычно вызывает соответствующую противоположную реакцию во временах года, 564а в растениях, в телах животных и особенно в политических обществах. «Наверное», – сказал он. «И поэтому вероятным результатом слишком большой свободы является лишь слишком большое рабство личности и государства.