Разумность

Ибо сама мысль, веками синхронизировалась с телом твоего рода…, она, если позволено будет сказать, кристаллизована в этом теле, и лишь производит некую экспансию во вне, тонких «бестелесных флюидов», откалывающихся в виде волны, от этого кристаллизованного конгломерата, и всецело соответствует форме этого сложного субстационарного бастиона.

Образно говоря, мысль, мышление, это производимое нашим телом электромагнитное экспанссирование, некая своеобразная «термоэлектронная эмиссия», вроде той, что происходила в лампах накаливания старых телевизоров.

Или вроде того, что происходит в электромагнитном сердечнике двигателя, после возбуждения катушки, – «механистически-электронная эмиссия». Только в нашем теле, или ином другом, способном на мышление, это можно назвать: «химико-электронной эмиссией».

Но если искать некоей первичности, некоей первопричины, то становиться очевидным, что именно такая форма живого существа, обусловлена в основном, мыслительной активностью, её формой бытия, что своей агрессивностью, определённой упорядоченностью, и собственной формой гармонии, создаёт формы более грубого воплощения – тела, «кристаллизуясь» в нём, и превращаясь в относительно инертное состояние, с отличительными особенностями.

И да, от которого, в последствии, исходят лучи, некие волны упорядоченного экспанссирования, соответствующего целокупной форме этого тела.

Мы постоянно видим мысль – кристаллизованную, и воплощённую в телах представителей фауны, или флоры.

И мы даже можем потрогать, и тактильно оценить эту самую мысль.

Недоразумение здесь заключается в том, что, безусловно, всё, что способно на экспансию электромагнитного, или иного качества, – живёт и мыслит. Но кто знает эти формы жизни, и формы мышления? Моё собственное недоразумение, не способно перешагнуть самый узкий «Рубикон» в этом направлении. И потому, все мои размышления здесь, не выходят за рамки собственного политеса, и не отличаются от наивных детских фантазий…, хоть и порой, создают впечатление, чего-то глубокого, и заумного.

И здесь встаёт следующий вопрос: Как возможна именно такая форма разумности, которой мы все пользуемся, и удовлетворяемся? Разумность последовательности, разумность объективности, в которой всё и вся привязано к пространственно-временным параболам бытия, и тем очевидностям, что кормят наш разум своими законченностями, в диссонансно-консонансных алгоритмах действительности.