Рыбы

Невидимые волны вездесущности Воды ощущаются даже где-нибудь на проведённой под линейку границе между Ливией и Египтом, откуда чесать и чесать сквозь неумолимый ад пустыни до Тошкиных озёр, дабы там утопить свою напарницу, которая до боли надоела со своими жалобами, но, естественно, я не имею в виду тебя, моя любимая, да и как же я могу иметь, когда раз пятый на дню ласкаю твою левую ступню, погружённую в голубого цвета поток, солёный на вкус как морская Вода? Ты жалуешься, любимая, и даёшь мне копытень, лечащий, согласно повериям, от алкоголизма, но последний даже очень как-то легковато подхватить в сидячих или, не дай Баже, в плацкартных вагонах бесконечной России, так что пройди мой путь для начала и даже потом не смей пускать жалобы, ибо у нас не так много останется времени для любви в одном озере, правда, не знаю, в каком, всё зависит от одного источника, разливается ли он по февралям или нет, но точно не в том, где утоп Кролик, но если разливается, то значит в том самом озере, у берегов которого раз в шестой за день я целую нежные пальчики твоих ног, моя любимая, так вот, в нашем озере, но если разливается, то значит в бесцветном озере мироздания, в самом его низу, где суша с водой неотличимы и одинаково недостижимы, там, любимая, сидят львы-лягушки на вечнозелёных крушинах и открывают могилы, дабы под медный гул архангельской трубы восстали усопшие, пока вверху в пучине хаоса меленько-меленько, пока без намёков на репликаторы и прочую биологию, зарождается архетип истока в виде точек, жёлтых или красных, а вот уже за одну из таких точек, за пятую, приятно-жёлтую, и отвечали Рыбы, которые передавали заложенную в хаосе протонаследственную информацию на двадцатый суд, на очередную прелюдию Страшного суда.

В озере, в этом зале ожидания без секретарей и приставов, в этом своего рода предбаннике, все Рыбы вели себя как иудеи и язычники, крещённые водой Водолея, воспитывающие в Водолее же новорождённых и с легкостью пучеглазых глупышек приносящие себя в жертву другому, кем бы этот другой ни был, даже если этот другой кричит: «Люби Зенит больше побед», то всё равно приносят, перед этим, правда, убедившись в преемственности накопленных знаний, дабы первое познание родительского дома не погружалось в зыбучие пески времени.