Азбука спасения. Том 48

Запечатленных плотским мудрованием, упорно пребывающих в нем, недугующих неисцельно, Господь оставляет: предает их самим себе, предает погибели, принятой произвольно, удерживаемой произвольно.

?

Однажды авва Иоанн шел из скита с братиями. Была ночь, и проводник их сбился с пути. Братия сказали авве Иоанну: «Авва, что нам делать? Брат сбился с пути, как бы нам не умереть, блуждая!» Старец отвечал: «Если скажем ему об этом, он опечалится и будет стыдиться нас. Вот что сделаем: я скажусь больным и откажусь от дальнейшего путешествия, и останемся здесь до утра».

Они просидели на том месте до утра и не обличили брата.

?

Паисий, брат аввы Пимена, нашел небольшой сосуд со златницами и сказал старшему брату своему Ануву: «Ты знаешь, что слово аввы Пимена очень жестоко. Пойдем, выстроим себе в другом месте келью и будем там вместе безмолвно жить». Авва Анув отвечал: «Нам не на что выстроить келью». Тогда Паисий открыл ему о своей находке. Это очень опечалило авву Анува, который понял, что находка может послужить причиной душевной погибели Паисия.

Однако, не желая смутить брата, он сказал: «Пойдем и выстроим себе келью на той стороне реки». Авва Анув взял у Паисия золото и завернул себе в куколь. Когда они переправлялись через реку и были уже на середине, авва Анув сделал вид, что оступился, и выронил золото в реку. Он начал скорбеть, а Паисий утешал его, говоря: «Не скорби, авва, о златницах, пойдем опять к брату нашему Пимену». Они возвратились и жили в мире.

?

Сказывали об авве Зеноне, что сначала он ни от кого не хотел ничего принимать. И посему делавшие ему приношения уходили от него, скорбя о том. А другие приходили к нему, желая получить от него что-нибудь как от великого старца, но ему нечего было дать им, и они отходили со скорбью. Видя сие, старец сказал: «Что мне делать? И те скорбят, которые приносят, и те, которые хотят получить. Вот что будет лучше: если кто принесет – возьму, а если кто попросит – отдам ему». Так и делал, и сам был спокоен, и все им были довольны.

?

Когда спрашивали авву Памво о чем-либо из Писания или касательно жизни, он никогда не отвечал на вопрос тотчас, но говорил, что еще не нашел ответа. Часто проходило месяца три, а он не давал ответа, говоря, что еще не знает, что ответить. Авва Памво из страха Божия был весьма осмотрителен в своих ответах, так что и принимали их с благоговением как изречения Самого Бога. Этой добродетелью, т. е.