Скорпион

Таня достала чёрную вишенку духовного обновления и оставила на ней зубами отметину красоты для Нарайи. Он это оценил и, всё ещё постящийся, пригласил её на ужин. Таня не отказала и сквозь мглу университетской библиотеки смогла разглядеть, как восьмым ножом изо льда Нарайя сервировал семь разных блюд.

– Из острова Крит, – пояснил он и, разжигая похоть, дал Тане облизать кровавый нож.

А блюда были мясные – тулонский террин, тангерангский тонгсенг, татарский таранчук, турецкая тантини с восьмью группами арабских букв, трансильванская токана, тосканская тальята со вкусом восьмого дня и томская тушёнка с чем-то там вновь обретённым…

– Очень вкусно, – сказала Таня по итогу.

И не соврала. Её пищевод будто стал кружком восьми радостей, а вкусовые рецепторы стали тоньше и в мельчайших нюансах целовали еду, погружаясь в ренессанс восьми заповедей блаженства.

Шёл пятый день крови врага. Выражаясь по-врачебному, жидкость его истечения стала более нечистой, чем когда-то была у Оголивы. Да, Ангел Исраэль, сколь бы ты не охранял тень Геракла в Аиде, но, по-видимому, всё, la fin – Катя стала грязной.

Время было упущено. Императрица начала блудить. Как в таких условиях читать молитвословия? Ради чего я поджигал её платье и отказывался от Тани Т.? Как всё это вышло? Задним числом я знаю, как. Я следил за Катей дн?м и ночью и видел, как при созвездии Центавра она обмывала свои ягодицы в прохладной воде пруда, окруженная водяными орехами, которые по-другому называются… чили?м. Да, любимая, Geliebte и так далее, всё так. Не татарин, который её обнимал, не кто-то ещё, а именно я осквернил её плоть, и теперь я жалею о том, что враг мой опорочен. Ибо где мне ещё найти такого врага, чья идея красоты в мCй голове куда более живопрекрасна, чем её реальная красота? Разве что юная брюнеточка, но её я больше не видел. Я и лицо её не разглядел в тот раз. Ну да ладно. Катю я осквернил и стал для неё личным Иисусом, но на деле я превратился в короля мечей. Как всё это было? Лиана богини Дианы нас обвивала (мой орган и её ягодицы), пока мы бесновались в прохладном пруду ровно до тех пор, пока из самой гл?би вод не выполз Скорпион и не ужалил мою Деву прямо в лоно. Так она стала нечистой. Так в ней развелась похоть. Вот, моя любимая, как всё это было. Конечно, любимая, ты не захочешь, чтобы твою порочную природу связывали с дурновкусием, но твоя природа порочна и, что самC жуткC, тоже дурновкусна, как у Кати, как, впрочем, и у любой другой дамы.