Сборник научных статей

Во-вторых, противоречие, напротив того, выталкивается в субъективную рефлексию, которая своим соотнесением и сравнением его якобы впервые создает, но и в этой рефлексии его тоже нет по-настоящему, ибо противоречивого, как уверяют, нельзя ни представить себе, ни помыслить. Противоречие признается вообще, будь это противоречие в действительном или в мыслящей рефлексии, случайностью, как бы аномалией и преходящим пароксизмом болезни (курсив Гегеля – Г.

С точки зрения Михайлова согласие вещей и мыслей, истинного вообще является нормальностью и закономерностью, а их противоречие невозможно извлечь из объективного мира, ибо в нем «нет ничего противоречивого». Противоречие впервые создается в субъективном мышлении человека, в котором «его тоже нет по настоящему, ибо противоречивого, как уверяют, нельзя ни представить себе, и помыслить».

Надо полагать, что так называемая «философия согласия» относит противоречие к сфере ненормального, аномального и параномии.

В целом противоречие проявляется как патология – как нечто неправильное, телесное и духовное отклонение организма от нормы, доходящее до психической ненормальности, до таких форм сумасшествия, как слабоумие, тупоумие и безумие или бешенство.

Следует непременно заметить, что если «философия согласия» связывает противоречие с психической ненормальностью – с сумасшествием, то диалектика как «философия противоречия» выступает как метод высшего познания или высшей науки. Так сказать, как утверждают классики, диалектика совпадает не только с логикой, но и с теорией познания (гносеологией).

Энгельс подчеркивал: «Одной из главных основ высшей математики является противоречие, заключающееся в том, что при известных условиях прямое и кривое должны представлять собой одно и то же… И тем не менее высшая математика этими и еще гораздо более резкими противоречиями достигает не только правильных, но и совершенно недостижимых для низшей математики результатов.