Аркан

Засмотревшись в бинокль он не заметил, как Дункан вынул винтовку из седельной сумки. Свалился кугуар и теперь его тело с особой жестокостью топтала кобыла.

– Что происходит? Ты промахнулся? Зачем ты вообще стрелял? – Леон растерянно пытался понять случившееся.

– Мне как раз нужна шкура для выделки, кугуар подойдет.

– Шкура!? Ты в своем уме? Жеребенок теперь будет обливаться кровью и умирать еще несколько часов.

Дункан молча убрал винтовку и тронул лошадь в сторону переправы. Только спустя час они добрались до туши, кугуара уже разделывали мясные мухи и муравьи.

Кобыла растоплата его внутренности и кости в кашу, окончательно испортив шкуру.

– Будем их искать? – спросил Леон.

Дорога на переправу проходила через небольшой пролесок, тогда всадники потеряли кобылу с жеребенком из виду. Но глубокая кровоточащая рана не позволит им уйти далеко, свалив обессиленного жеребенка на полпути к табуну.

– Нет.

– Отлично! Что ты творишь вообще? – Леон искренне недоумевал, а Дункан вынул охотничий нож и принялся разделывать тушу отмахиваясь от мух.

 – Знаешь, иногда лучше и не пытаться тебя понять, ты все равно не объяснишь, а я сам не додумаюсь. Жду тебя под деревом, поедем дальше, – разочарованно бросил он через плечо, уходя к лошадям под тень дерева, где раньше спал жеребенок.

Дункан молча срезал шкуру не стоившую и цента, стиснув зубы до боли в жеваках. Больше они этого не обсуждали и рыбалка выдалась скверной. Рыбы поймали много, но в основном молча, перекидываясь короткими фразами.

Леон был зол, что так и не получил внятного ответа, а Дункан ушел в свои мысли и не придал значение молчаливости друга.

Фургон запряженный четверкой пегих тяжеловозов неспешно двигался по прерии. На козлах сидели двое людей и оживленно разговаривали.

– Расскажите о вашем муже, Мисс Роккайо. Да, вы и так много о нем рассказывали, но что с ним произошло?

– Он был матадором. Прекрасным матадором, насколько может быть прекрасным что-то в этом празднике смерти и жестокости, под названием коррида.

Я лишь однажды была на фиесте и после мучений благородного животного, что мне довелось увидеть, я больше не появлялась там. Но в тот день мой муж был прекрасен. Даже несмотря на то, что его танец нес смерть и боль, он завораживал каждым своим движением. Считанные доли секунд отделяли его плоть от бычьих рогов, он всегда предсказывал в какую сторону нужно ускользнуть, будто мог заглядывать в будущее.