Аркан

Воздух нагретый солнцем поднимался теплыми потоками вверх, искажая все, что было в дали.

– Мне мерещится или там стоит белая лошадь?

– Нет, Мисс, вы правы, я тоже ее вижу.

– Почему она одна, мы же не видели ни единой лошади или человека поблизости?

– Может отбилась или потерялась, или совсем не может идти.

– Мне надо к ней.

– Что? Зачем она вам?

– Не знаю, но я чувствую, что мне надо к ней. Нило, распряги мне одну лошадь, я быстро.

– Да, Мисс. Но я не отпущу вас одну, подождите, пока я возьму себе вторую.

Мисс Роккайо лишь молча улыбнулась. С тех пор как она нашла его в лесу и выходила от ран нанесенных волками, ей стало намного спокойнее путешествовать.

Пять долларов

Полуденное солнце плавило воздух. Сухая трава еще не сменилась на свежую зелень и хрустела под тяжелыми копытами двух тяжеловозов. Мисс Роккайо и ее спутник приближались к одинокой кобыле.

– Нило, что там рядом с ней ?

Молодой всадник глухо стукнул пятками в бока тяжеловоза поднимаясь с места в галоп, чтобы первым осмотреться.

С тех пор как Мисс Роккайо нашла его в лесу, зашила раны обмораживая руки на ледяном ветру, помогла пережить лихорадку не смыкая глаз несколько ночей, отгоняя смерть травами и амулетами, он всем своим существом был ей предан и не позволит даже крысе приблизиться и напугать её.

Кобыла напряженно выжидала. Уйти она не могла, жеребенок потерял много крови и проваливался в последний безмятежный сон. Рана уже не болела.

– Мисс, здесь жеребенок! – крикнул Нило. – И он кажется не жилец, – сказал он чуть тише, зная, что это ее расстроит.

Она подняла тяжеловоза в рысь и спрыгнула едва остановившись рядом с Нило. Кобыла прижала уши, давая понять, ни смотря ни на что, та будет защищать малыша. Нило отвел в сторону тяжеловозов и спутал им ноги поводьями. В это время Мисс Роккайо медленно подходила к кобыле протянув руку, в попытке завоевать ее доверие. Несмотря на конюшенное содержание, до того как она лишилась глаза и попала к Уилсону, десяток лет жизни в табуне укоренил в ней убеждение, что люди не приятнее пастушей собаки.

Кобыла нервно била хвостом по бокам и рыла землю, в ней боролись два желания. Вцепиться зубами или позволить теплой руке коснуться лба. В ее памяти всплывали воспоминания, что иногда, после человеческого прикосновения, происходило что-то хорошее.

Пальцы едва коснулись храпа, как кобыла задрала голову косясь одним глазом.