Европа и Россия. Тысяча лет противостояния

В продолжительной беседе д’Эгильон подробно остановился на честолюбивых намерениях России и на общих интересах, которые должны объединить Францию и Англию для совместного сопротивления этим намерениям.В ответ на это конфиденциальное сообщение английский посол заявил ему, что “если Франция пошлет свои корабли в Балтийское море, за ними тотчас же последует британский флот; что присутствие двух флотов не окажет большего воздействия, чем нейтралитет, и как бы английский двор ни стремился сохранить согласие, существующее в настоящее время между Англией и Францией, невозможно, однако, предвидеть случайности, которые могут возникнуть из неожиданных столкновений”.

В результате этих представлений д’Эгильон отменил свои распоряжения относительно эскадры в Бресте, но отдал новые – о снаряжении и вооружении [военных кораблей] в Тулоне. «Получив сведения о возобновлении этих приготовлений, английский кабинет немедленно предпринял решительные демонстративные меры противодействия. Лорду Стормонту было приказано заявить, что все доводы, приведенные относительно Балтийского, относятся и к Средиземному морю. Французскому министру был также представлен меморандум с требованием сообщить его королю и Совету. Это произвело желаемое действие: приказ о вооружении был отменен, матросы распущены, и предотвращена возможность большой войны». «Лорд Борт, – говорит благодушный автор, у которого мы заимствовали последние строки, – таким образом принес действительную пользу делу своего союзника)) (Екатерины II) «и облегчил заключение мира» (Кючук-Кайнарджийского) «между Россией и Портой». Екатерина II вознаградила добрые услуги лорда Порта, во-первых, тем, что отказала ему в помощи, обещанной на случай войны между Англией и североамериканскими колониями, и, во-вторых, тем, что изобрела и возглавила вооруженный нейтралитет против Англии. Лорд Норт не осмелился отплатить, как ему советовал сэр Джеймс Харрис, за это предательское нарушение слова, уступив России, одной России, морские права Великобритании. Отсюда раздражение нервной системы царицы, ее истерическая манера, с которой она внезапно «высказала дурное мнение» о лорде Норте, заявила о своем «нерасположении» к нему, почувствовала к нему «глубокое отвращение», «полное отсутствие доверия» и т.  д. С целью предостеречь правительство Шелберна примером, сэр Джеймс Харрис составляет подробный психологический очерк о чувствах царицы и о немилости, которую навлекло на себя правительство Норта за то, что оно оскорбило эти самые чувства.