Жизнь по контракту 2. Территория ВЮГО

«Какой живучий, гад, – подумалось Герману, – столько времени валялся на полу, подслушивал разговор основателя-председателя со мной».

Боль становилась все сильнее и сильнее. Герман открыл глаза и понял, что это не нож Эраста. В грудь ему упиралась острая палка. Другой ее конец уходил в павший по утру на поляну туман. В голове мелькнуло: «Я заснул, а бандиты вернулись. И, значит, теперь моя очередь…»

2. Деомид

Герман протер глаза и только после этого различил человека, держащего в руке другой конец палки.

Седые волосы, седая борода. Серое лицо в морщинах. Серый балахон на плечах. Весь седой и серый незнакомец сливался с туманом.

Увидев, что Герман пришел в себя, бородач снова нажал на палку. Ее острие еще больше впилось в грудь. Между ребер. Напротив сердца.

Герман подал голос:

– Что ты делаешь?

Незнакомец, изучающий его внимательным и осторожным взглядом, ответил на вопрос вопросом:

– Ты кто ты?

Герман ответил не сразу. Он хотел вздохнуть, но сделать это не позволило упертое в грудь острие.

Только качнул головой:

– Теперь не знаю.

А бородач продолжал пристально смотреть на него:

– Это ты убил и сжег женщину?

Герман не понял, как этот человек догадался:

– Женщину?

– Женщину, – подтвердил незнакомец и, не выпуская из руки палки, поднял с земли часть плоти. Видимо, Герман не нашел ее ночью и не захоронил.

Это был кусочек небольшой ступни. На нем сохранились несколько маленьких аккуратных пальчиков, на которых поблескивали остатки педикюра.

Герман снова качнул головой:

– Это не я.

Здесь были несколько,.. семеро… человек. Если их, конечно, можно так назвать… А я… – Он теперь уже мотнул головой, указывая себе за спину. – Я только похоронил ее здесь.

Бородач понимающе кивнул и тоже вздохнул, но палку с груди своего визави не убрал:

– Так что ты делаешь здесь?

Герман повторил то же самое, что сказал в самом начале разговора:

– Не знаю.

Человек с палкой опять понимающе покачал головой:

– А куда идешь?

И в этот раз Герман сказал то же самое:

– Не знаю.

Извини, но я теперь о себе ничего не знаю. Ни-че-го…

Он вздрогнул и снова почувствовал остроту палки. Но вздрогнул еще раз. И еще. Ему трудно было сдержать этот приступ дрожи, потому что голому телу снова стало холодно. Земля за ним, нагретая ночью углями, к утру остыла. А воздух нового дня на поляне был весьма свеж.

Незнакомец же, как будто не замечая страданий Германа, продолжал допрос:

– Тебя переместили?

– Да.