Спасенная демоном. Становление личности

Съест? Как это съест? Разве люди едят людей? Как это возможно? Быть такого не может. «Это точно какая-то шутка» – подумала я.

А потом мистер Кроу назвал его Демоном. Демоном! Кровь застыла в жилах. Страшно стало очень. «Разве демоны бывают такими красивыми?» – сопротивлялась во мне наивная маленькая девочка – «Нет, конечно, не могут». Мысли метались с места на место, пока я во все глаза смотрела на моего спасителя. Или будущего убийцу? Хмм…

Тем временем он ударил мистера Кроу, из-за чего тот отключился [ну и ладно, вот совсем не жалко.

Так ему и надо, этому старому злому хрычу] и повернулся ко мне, посмотрев на меня своими синими, невероятно яркими, как сапфир, глазами.

– Нереальные. Разве могут быть глаза у человека такими яркими – подумала я, как завороженная глядя в очи своему спасителю.

– Так я и не человек – ответил он со смешком.

Упс, я это в слух сказала? Лицо залил румянец от смущения, а потом до меня дошёл смысл его слов и стало опять страшно, очень страшно. Демон, все-таки демон.

– Вы и правда меня съедите? – прошептала я.

– Если бы действительно хотел тебя съесть, то не разговаривал бы. У меня нет привычки разговаривать со своей едой – сказал он и слегка улыбнулся уголками губ.

Сердце сначала замерло, а потом начало предательски биться в груди, отбивая своим ритмом какую-то невероятно быструю чечетку. Какая красивая улыбка, точно как у принца, подумала я и не смогла удержаться от ответной улыбки. Лицо тут же залил румянец смущения и я наконец-то оторвала взгляд от его глаз и посмотрела себе под ноги.

Улыбка на лице мужчины стала ещё шире и он, поднимаясь, сказал:

– Пошли, маленькая птичка, поедешь со мной. А то действительно съем.

Я как загипнотизированная встала и пошла за своим спасителем, даже не задавая вопросов. Хотя их было куча, куда? зачем? Не важно, походу дела разберусь, лишь бы не передумал и не оставил меня здесь.

Оставаться в цирке не было ни малейшего желания. В нем я жила лет с пяти и каждый день был настоящей пыткой, что было до этого я практически не помню.

Память сохранилась лишь короткими, редкими урывками. Я смутно помню своих родителей, например то как мама пела мне колыбельную, голос у нее был чудесный. Тогда она мне казалась самой красивой женщиной на свете, но сейчас я едва ли смогу ее описать, волосы у нее были цвета меди, а глаза золотисто-карие, как расплавленное золото. Отца я запомнила еще меньше, кажется я редко его видела, то ли он не жил с нами, то ли часто был в разъездах.