Шани. Сада-Сати. Книга 4

И первое, что мы сделали – это отправились на кладбище моих предков. Мне нужно было найти именно определенную личность нашего рода, но ни я, ни мамка не знали, где она лежит. Тогда я зашла в Джун гун (медитация в движении) и попросила жителей кладбища помочь мне.

С собой мы привезли конфет и стали угощать жителей могил. Тогда я мамке сказала:

– Идем по открытым дверцам! –

Мы шли и клали конфеты только там, где было открыто и когда конфет уже осталось на одну могилу, мы подняли глаза, и мамка как завизжит:

– Она! Она, мы нашли ее! -

Я попросила помощи у всего своего рода.

Взяла у этой личности из моего рода немного кладбищенской земли, после мы объехали все кладбища и могилы моих умерших родственников. Мы нашли всех и у всех взяли немного земли. Обратилась ко всем! Дома, соединив эту почву, я завершила иной обряд для вызова всего рода.

Так я вошла в форму Кали, не осознавая, что происходит…

Глава 14 «Стереотипы»

Наше стереотипное мышление создало образ медитирующего человека.

Он должен быть тихим, улыбающимся, милосердным, добрым, творить добро. Ровно тоже самое, что я думаю о людях, которые своё полученное образование должны использовать во благо. Но все это стереотипы. Если ты заявляешь о себе, как некто медитирующий, то даже не смей ругаться матом. Но это также все стереотип и шаблон иллюзий.

Когда я была в Китае, мне рассказали притчу, которая порвала мое сознание тем, что я не понимала ее.

Шел великий учитель Гун-фу. Навстречу ему направлялось пять учеников другого великого учителя.

Они знали, кто шел им навстречу. Но они прошли мимо и не поздоровались. Тогда тот самый великий учитель в тот же момент убил всех пятерых учеников.

В чем мораль? Я поняла спустя много лет. До этого я помнила и носила эту историю, как яйцо, чтобы научиться понимать, в чем же мораль этой притчи.

Так вот, все, кто медитируют, не должны быть такими или сякими, какими бы нам хотелось представлять людей. Это просто люди с хорошим здоровьем и отличными феноменальными возможностями: сверхъестественной интуицией, другим обонянием, зрением не только двумя глазами и прочее.

Я думала о себе тоже стереотипно, что должна быть духовной, милосердной, бояться за свою духовность. Но Бишма из Махабхараты тоже боялся. Он бездействовал там, где его действие было необходимым. Он молчал там, где слово могло остановить войну. В нужное время для совершения действий Бишма выбрал свой страх, перед нарушением аскезы и свою духовность.