Анна Ахматова и Истина. Монтаж воспоминаний и документов

Гумилёв, озябший, уставший ждать, пошёл ему навстречу и тоже принял участие в поисках калоши…

…Гумилёв рассказывал о дуэли насмешливо, снисходительно, с сознанием своего превосходства. Макс – добродушнейшее смеясь над собой.»

Из воспоминаний Максимилиана Волошина: «Мы стрелялись…, если не той самой парой пистолетов, которой стрелялся Пушкин, то во всяком случае современной ему.»

Из воспоминаний Алексея Толстого: «Когда я стал отсчитывать шаги, Грант, внимательно следивший за мной, просил мне передать, что я шагаю слишком широко.

Я снова отмерил пятнадцать шагов… Гранту я понёс пистолет первому… Он… взял пистолет, и тогда только я заметил, что он, не отрываясь, с ледяной ненавистью глядел на В.

Передав второй пистолет В., я, по правилам, в последний раз предложил мириться. Но Грант перебил меня, сказав глухо и зло: “Я приехал драться, а не мириться.” Тогда я просил приготовиться и начал громко считать: “Раз, два… Три!” – крикнул я. У Гранта блеснул красноватый свет и раздался выстрел.

Прошло несколько секунд. Второго выстрела не последовало. Тогда Грант крикнул с бешенством: “Я требую, чтобы этот господин стрелял!”»

Из воспоминаний Максимилиана Волошина: «Я выстрелил, боясь, по неумению своему стрелять, попасть в него. Не попал.»

Из воспоминаний Алексея Толстого: «Я подбежал к… [Волошину], выдернул у него из дрожащей руки пистолет, и, целя в снег, выстрелил. Гашеткой мне ободрало палец. Грант продолжал неподвижно стоять. “Я требую третьего выстрела”, – упрямо проговорил он.

Мы начали совещаться и отказали.»

Из воспоминаний искусствоведа Виктора Василенко: Ахматова «мне сказала: “Ни Пушкин, ни Лермонтов, выходя на дуэль, не могли убить Дантеса и Мартынова.” – “Почему? – я говорю. – Ведь Пушкин был великолепным стрелком.” – “Да, но поэт, – сказала Анна Андреевна, – не может быть убийцей. Он только может быть убит.” …Если бы Пушкин убил, то он не был бы поэтом большим. Если бы Лермонтов убил Мартынова, это было бы страшно, поэзия его была бы обескровлена, “запятнана” – она сказала.

…И потом она ещё добавила, что Пушкин ведь был прекрасный, как Вы сказали, стрелок, но пуля попала в… пуговицу бронзовую на кителе Дантеса.»

Я думаю, что и поэтов Гумилёва и Волошина Бог спас от убийства, чтобы сохранить их для поэзии.

Из Записных Книжек Ахматовой: Осенью я получила от Николая Степановича «письмо, кот. убедило согласиться на свадьбу (1909).