Анна Ахматова и Истина. Монтаж воспоминаний и документов

В нём, а также в журналах «Нива», «Русская мысль», «Аполлон», «Заветы», «Новая жизнь», «Рубикон», «Северные записки», в «Ежемесячном журнале литературы, науки и общественной жизни», альманахе «Жатва», «Альманахе муз», газетах «День» и «Биржевые ведомости», еженедельнике «Вершины» начинают регулярно печататься стихи Ахматовой.

С 1 октября возобновились заседания Цеха поэтов у Гумилёвых в Царском Селе.

Из воспоминаний Ахматовой: «С октября 1912 по апрель 1913 – приблизительно десять собраний (по два в месяц)… Повестки рассылала я (секретарь?!)»

«Я отчётливо помню то собрание Цеха…, когда было решено отмежеваться от символистов.

С верхней полки достали греческий словарь (не Шульц ли!) и там отыскали – цветение, вершину.»

Из «Писем о русской поэзии» Николая Гумилёва: «Акмеизм (от слова акме – расцвет всех духовных и физических сил).»

Из воспоминаний литературоведа Юлии Сазоновой-Слонимской: «Когда Гумилёва спрашивали, в чём сущность акмеизма, Гумилёв отвечал, что это “подарок историкам литературы”, которые любят размечать по главам и школам.

»

Манифест «акмеизма» Гумилёв гапечатал в «Аполлоне».

Из книги Аманды Хейт: «Суть акмеизма следует искать не в форме их стихотворчества, не в предмете описания и даже не в их политических настроениях. Их мировоззрение в точности соответствовало тому, что требовали манифесты акмеизма – возвращения на землю… В основе акмеизма лежал отказ от поиска спасения в другом мире, убеждение, что обрести Бога можно сейчас и тут же, на земле, что жизнь – это благословение Божье».

В группу «акмеистов» вошли: Н. Гумилёв, С. Городецкий, А. Ахматова, О. Мандельштам, М. Зенкевич, В. Нарбут. Были и сочувствующие. Но единства в группе не было.

19 декабря 1912 г. в кабаре «Бродячая собака» Сергей Городецкий прочёл доклад «Символизм и акмеизм». Гумилёв оспорил некоторые положения, выставленные Городецким. В прениях выступила и Ахматова. Других подробностей об этом мероприятии, к сожалению, не сохранилось.

Из воспоминаний актрисы Лидии Панкратовой о «Бродячей собаке»: «Иногда под утро, когда оставались только свои компании – просто дурили.

Ахматова, по просьбе её друзей, выступала со своим “акробатическим номером”. Она была чрезвычайно тонка и гибка. Она садилась на стул и пролезала под сидением стула, не касаясь руками и ногами пола. Этот её номер вызывал бурный восторг».

В «Бродячей собаке» была заведена толстая книга в переплёте из свиной кожи, в которой посетители должны были оставлять автографы.