Анна Ахматова и Истина. Монтаж воспоминаний и документов

Тоже и “сюжет”: не надо мёртвого жениха, не надо кукол, не надо “экзотики”, не надо уравнений с десятью неизвестными; надо ещё жёстче, неприглядней, больнее. – Но всё это – пустяки, поэма настоящая, и Вы – настоящая. Будьте здоровы, надо лечиться.

Преданный Вам Ал. Блок».

Из воспоминаний Ахматовой: «Никогда не бывала в “Привале комедиантов” (кроме театра марионеток Слонимской)».

«Блок на премьере театра марионеток (1916) на Англ. набережной. Был очень любезен, чистил мне грушу и спросил: “С кем вы теперь часто видитесь?”»

8 мая 1917 г.

Ахматова подарила Блоку 2-е изд. «Чёток» с дарственной надписью: «А. А. Блоку дружески Ахматова».

27 апреля 1918 г. в газете «Дело народа» напечатано письмо Ахматовой, Пяста и Сологуба в редакцию о несогласии участвовать в литературном вечере общества «Арзамас» из-за того, что в программе вечера указано исполнение поэмы Блока «Двенадцать». Гумилёв и Мандельштам приняли участие в вечере.

Из воспоминаний Ахматовой: «…Я уже после революции (21 января 1919 г.

) встречаю в театральной столовой исхудалого Блока с сумасшедшими глазами, и он говорит мне: “Здесь все встречаются, как на том свете.”»

Из дневника Корнея Чуковского: «30 марта 1920 г. [Ахматову] мы встретили…, когда шли с Блоком и Замятиным из “Всемирной”. Первый раз вижу их обоих вместе… Замечательно – у Блока лицо непроницаемое – и только движется всё время, зыблется, “реагирует” что-то неуловимое вокруг рта. Не рот, а кожа вокруг носа и рта. И у Ахматовой то же.

Встретившись, они ни глазами, ни улыбками ничего не выразили, но там было высказано мн.

1 мая 1921 г. [Блок] об Ахматовой: “Её стихи никогда не трогали меня. В её “Подорожнике” мне понравилось только одно стихотворение: “Когда в тоске самоубийства”, – и он стал читать его наизусть.»

Из книги Корнея Чуковского «Современники»: «Потом сказал: “Ахматова права. Это недостойная речь. Убежать от русской революции (??) – позор”.»

Из дневника Корнея Чуковского: «30 марта 1920 г.

Об остальных стихах Ахматовой он отзывался презрительно:

– “Твои нечисты ночи”. Это, должно быть, опечатка. Должно быть, она хотела сказать “Твои нечисты ноги”. Ахматову я знаю мало. Она зашла как-то в воскресенье (см. об этом её стихи), потому что гуляла в этих местах, потому что на ней была интересная шаль, та, в к-рой она позировала Альтману».

Из дневника искусствоведа Николая Пунина: «10 февраля 1923 г. Ахматова сказала о Блоке…: “Он страшненький.