Царица Смуты Мария Фёдоровна Нагая

Через 400 лет диагноз будет поставлен: отравлен. Остро встал вопрос о престолонаследии и завещании. Образовались «партии» двух наследников – Фёдора и Дмитрия. Их возглавили самые «заинтересованные лица», как и предполагал царь Иван: первую – Годунов, вторую – Нагие.

Грозный боялся смерти, он чувствовал её приближение и пытался любыми средствами отсрочить страшное мгновение. Во дворцовых застенках был собран целый «консилиум» ведунов, колдунов и прочих знатоков потусторонних сил, которым предписывалось предсказывать судьбу умирающего царя.

Сам Грозный визитов волхвам старался не наносить, а перепоручил «сбор информации» Богдану Яковлевичу Бельскому, который весьма на этом поприще преуспел – царь был им запуган окончательно страшными предсказаниями, которые непременно делались достоянием широкой общественности. Предполагаемая дата смерти царя обсуждалась всем дворцом и становилась в представлении обывателей чем-то вроде неизбежной «божьей воли», что позволяло заговорщикам-отравителям беспрепятственно готовить покушение.

В смертной тоске Грозный, за несколько дней до своей «анонсированной» гибели, пишет очень личное и полное отчаяния письмо в Кирилло-Белозерский монастырь: «В великую и пречистую обитель… святым и преподобным иноком тоя обители, священником, и дьяконом, и старцом соборным, и служебником, и крылошаном, и лежнем, и по кельям, и всему еже о христе братству, преподобью ног ваших касаясь, князь великий иван васильевич челом бьет, и молясь и припадая преподобью вашему, чтоб есте пожаловали о моем окаянстве соборне и по кельям молили господа бога и пречистую богородицу, и великого чюдотворца кирилла, чтоб господь бог и пречистая богоматерь и великий чюдотворец кирилл, ваших ради святых молитв, моему окаянству отпущенье грехов даровал, и от настоящия смертныя болезни свободил, и здравье дал; а мы в чем перед вам будет виновати, и вы б нас пожаловали простили, а вы в чем будет перед нами виновати, и вас во всем бог простит; а к нам бы есте прислали со святою водою священника; а милостины есми послал к вам, игумену и братьям по гривне, и того двадцать рублев, да на корм десять рублев, да за ворота нищим десять же рублев, да сто рублев на масло; а сю есми грамоту запечатал своим перснем»[31 - Дополнения к актам историческим, собранныя и изданныя археографическою коммиссиею.

Т.I, Спб, 1846, Богомольная грамота в Кириллов монастырь, стр. 185—186].