Царица Смуты Мария Фёдоровна Нагая

Она выжила, но не выздоровела – «больную, отравленную царицу вскоре постригли в монахини, чтобы спасти её душу путем изоляции её от (светской) жизни, и она умерла для света, а все её приверженцы, братья, дядья, друзья, чиновники и слуги были разбросаны в опале по разным тайным темницам, дабы не увидели вновь божьего света»[83 - Джером Горсей, Записки о России. XVI – начало XVI в. М., изд-во МГУ, 1990, Путешествия, стр. 25—26.].

В Угличе против Нагих улик было собрано более чем достаточно, чтобы обвинить их в государевой измене.

Один из главных виновников убийств и организатор бунта Михаил Нагой осознаёт свое положение – на него готовится облихование – и не признаёт свою вину, упрямо утверждая, что царевича зарезали. В более легком положении оказались Григорий и Андрей Нагие, не принимавшие активного участия в мятеже, их показания уклончивы. Как повлияла болезнь на поведение Марии Нагой? Серьёзно больная царица продолжает держать ситуацию под собственным контролем и, не участвуя сама в допросах, манипулирует показаниями братьев. Видимо, в тот момент из Москвы пришли плохие вести, и показания Нагих на допросах вдруг резко меняются – они все (кроме Михаила, которому просто нельзя ни в чем сознаваться, чтобы не лишиться головы!) начинают виниться в учиненной резне. Мария проявляет неожиданную для убитой горем матери инициативу: обращается к митрополиту Геласию с просьбой заступиться за Михаила, Андрея и Григория Нагих – «…которого дни ехати мне с Углича к Москве, и царица Марья, призвав меня к себе, говорила мне с великим прошеньем, как Михаила Битяговского с сыном и жилцов побили, и то дело учинилось грешное, виноватое, чтоб мне челобитье её донести до государя царя и великого князя, чтоб государь тем бедным червем, Михаилу з братьею, в их вине милость показал»[84 - Клейн В. Угличское следственное дело о смерти царевича Димитрия 15-го мая 1591 года. М., 1913.стр. 19]. Можно подумать, что это обычный для ажитированной депрессии бред вины, но царица предусмотрительно исключает собственную персону из числа «бедных червей» и так же осторожно опускает возможные причины «измен» и «виноватого дела». Дальнейшая биография царицы показывает, что этот вид политического жанра – публичные покаяния и покаянные письма «многострадальной матери» – она будет и в дальнейшем активно применять в критических ситуациях с большим или меньшим успехом.