Козерог

Что для людей есть ледяные государства свирепых хищников, то для меня есть скучнейший уклад жизни, где погружение козл?нка в кипящее молоко прощает беззаконие Иуде и даже не отбирает у него его мешочек с тридцатью сребрениками, а сохраняет у него для дальнейших времён, скажем, для персиянки Шторм, ?, пусть Богородица защитит Шторм сковородой от наркоманов-буддистов Элисты, живущих в своих трипах на дайвинг станции «Augenblick» – блик твоих глаз, моя Geliebte, и меня посещал, когда я жаловал гашиш, но речь не о том, ведь в мире царя позолоты Сатурна менструации собак в месяц свадеб воспринимаются как хлеб, сшедший с небес, как традиция скованного холодом двуформного Козерога, что одной своей формой, покрытой шерстью, подчиняет стихию Огня и прощает вину антихристовым прихвостням, но формой другой, облачённой чешуёй, несёт суровую морскую погибель святейшему из старцев-апостолов по имени Тертий, пятьдесят пятому по счёту из семидесяти, в чьей плеши благородно блестели купола первых храмов Рима и в чьей раздвоенной бороде седой конец напоминал о его проповедях в греческой Иконии, а конец кучерявый о пока нерождённом Джалаладдине Руми с жемчужинами Персии в турецкой Конье при свете Сатурна в ночи.

После рабочего, как и было обещано, явилась бухгалтерша, которой и достался ночной Сатурн. Дабы явиться в наш храм, ей пришлось с радостью принять свою жизнь, с мужеством включиться в происходящее, перестать отмечать праздники зажжённых светильников и делать вид, что ей знакомы мировая история и меланхолия.

Она принесла воину две булавы, учёному мешочек Иуды с тридцатью сребрениками, художнику Славу, царю Свет-Огонь, рабочему матовC решение его шахматных проблем, и села у скатерти, из которой достала ощипанного мною петуха. Головы у того не было, но она засунула его себе куда-то выше колен, куда не скажу, но упомяну, что у неё был третий красный день, и после того как она его высунула, из шеи петуха полилась самая настоящая лава. Блудница испугалась и спряталась за воином, а остальные просто наблюдали, как лава подплыв?т к их ногам. Но затем бухгалтерша плюнула – и лава остановилась, по-видимому, её слюна была столь же нечистой, как слюна Оголивы. Сверху затвердевшей лавы она налила молока и лошадиной крови, и в результате образовалось зеркало, в котором отражалась развесистая крона дерева посреди рая с чистыми и нечистыми ангелами в ней.