Вселенная Марка Сенпека. Роман

А Марк что-то тихо пробормотал в ответ, но водила его не услышал, плюнул окурок за окно, вновь вещая о плохой экологии мыслей, а еще скоро все дожди будут кислотными, все полысеют или кожа сморщится, покроется струпьями. «Вроде твоих черных линий, ? подумал Марк, ? необходимо было устроить дебош, перевернуть стол регистрации и, возможно, следующие две недели прожить за казенный счет за решеткой». По радио начался «Час Правды», сразу после документальных подкастов о тяжелой жизни гипноспрейщиков.

Сенпек попросил у водителя сигарету, потом с неким самоуничижительным удовольствием выкурил ее, наказывая себя за малодушие.

Мысли Марка заняты новым законом и печатью, поставленной в паспорте. Теперь казалось, что синие чернила выгравированы на внутренней стороне век. Зевнув и откашлявшись после дешевого искусственного табака, он еще раз посмотрел на круги и прямоугольники солнца на домах и вспомнил картины ИИИ и изображенных на них угловатых натурщиц. Лицо мертвого художника выплыло из-за угла здания, и Марк слегка испуганно вздрогнул.

Зазвонил телефон, Сенпек увидел на экране самодовольно улыбающегося литературного агента. На фотографии она попалась ему в момент ее очередного запоя в компании малознакомых друзей и зубного порошка. Губная помада у нее размазалась по щекам, хотя сто лет уже как придумали нестираемую губнушку. А рядом с ней только молодчики с голыми торсами, едва немногим старше ее старшего отпрыска. Марк был почти уверен, что такие загулы стали одной из причин ее развода и запрета видеться с младшим сыном.

Она почти на десять лет старше Сенпека, а каждый ее новый любовник обычно на десятилетие его младше. Почти все они ? будущие «литературные гении», решившие найти иной выход (или вход) для своей гениальности.

Саркастично поздравив Марка с поставленным крестом на литературной карьере, Агент секунду помедлила, а потом потребовала вернуть аванс за его «роман столетия». Аванс, который Сенпек пропил и прокурил несколько месяцев назад в каждом баре и ночном клубе О.

Бровь у Марка нервно вздрогнула.

– У нас же контракт!

– Ох, ну надо же! И? Закон, что ли не читал, мой мальчик, ? проговорила она, фоном при этом что-то жуя. Она всегда называла его «мой мальчик», когда у нее были дурные вести. Словно он заменил ей сына. ? Твои слова теперь не нужны.

Глубоко выдохнув, Ильза Матвеевна назначила ему крайний срок до конца недели и закончила звонок.

Марк выругался, поймал взгляд водилы в зеркале, плюнул в открытое окно.