Вселенная Марка Сенпека. Роман

Стена из лохматых послушников расступается и сопровождает нас по снежной широкой колее в Храм.

Внутри высотки зябко, из ртов вырывается пар, а толпящиеся на первом этаже приверженцы радиации смотрят на нас с Роаной, словно на вернувшихся с того света грешников. Возможно, многие из них не видели город: рожденные в поселке при Храме, они отвергают жизнь вне радиации. Мы проходим в узком коридоре из подозрительных и недовольных взглядов храмников и направляемся вверх по лестнице. Я сбиваюсь со счета на двадцатом этаже и просто пытаюсь не отставать от Роаны и наших стражников.

На последнем этаже возле массивных дверей стоят двое рослых громил, осмотревших нас тем взглядом, который обещает мучительную смерть. Вновь я чувствую себя увереннее от тяжести лазервера в кобуре. Между стражниками происходит передача информации через очередные кивки и подмигивания, и один из храмников громко стучит в дверь. Через несколько секунд дверь медленно открывается, и на пороге появляется небольшого роста послушник с впалыми щеками.

Я успеваю заметить его черные глаза без белков и полное отсутствие волос и бровей. Осмотрев наши удостоверения, он прикрывает дверь, слышится неразборчивая приглушенная речь, и вскоре нас пропускают в некогда богатый огромный пентхаус.

За панорамными окнами виднеются Поля и городской горизонт. Квартира просторная, без перегородок, обставлена несколькими диванами, большим книжным шкафом со старыми фолиантами, письменными столами возле окон, там же дверца на широкий балкон.

За угол уходит длинный коридор, скрывающий двери в личные покои Единоутробных. Никому не известны их имена, и никто не обращается к ним по отдельности. Их личности сплетены, связаны той легендой, которая покрыла умы приверженцев радиации, заставив поклоняться им.

Нас останавливают недалеко от дверей, по обе стороны выстраиваются охранники, скрестив в ожидании приказов руки. Единоутробные сидят на длинном диване, развернутом спинкой к входу. Я вижу затылки брата и сестры, которых почитают храмники и называют Единоутробными.

Из-за полностью безволосых голов сложно понять, кто из них кто.

В комнате слишком душно, спертый воздух, кажется, не выходил из покоев несколько лет. Я смотрю на Роану, а она смотрит на Единоутробных. Кто-то из них кивает тощему привратнику, и тот кивает нам. Норутин показывает фотографию Антона Морина.

– Вам знаком этот человек? ? говорит она своим фирменным голосом детектива и быстро оказывается перед Единоутробными.