Вселенная Марка Сенпека. Роман

И когда на первый взгляд незнакомая мне женщина поворачивается и охает, увидев в темноте мое грязное и покрытое каплями пота лицо, я узнаю ее. Жена Дорана испуганно рассматривает меня. Но когда на ее лице проступает понимание и узнавание, она прыгает на меня и лепит пощечины. Кричит, обвиняя, и ее слова перемешиваются с официальным языком Клоповника и родным диалектом далекой страны. Я нелепо пытаюсь доказать, что не виновен в смерти ее мужа, перехватываю колотящие по мне руки и притягиваю к себе. Я долго обнимаю ее, пытаясь успокоить рыдающую женщину, оставшуюся одной с ребенком.

Роза разрешает мне переночевать на ее гостинном диване, и всю ночь я ворочаюсь без сна, то ли от свалившегося на меня предательства, то ли от впивающихся мне в спину пружин. Несколько раз я просыпаюсь от визга проносящихся под окном сирен полицейских машин. За стенами соседи громко скандалят, сопровождая крики глухими ударами.

Утро встречает меня скрипом дивана и томными охами-вздохами из квартиры проститутки сверху. На журнальном столике в ворохе газет и книг я откапываю пачку сигарет с клубничным вкусом и затягиваюсь отвратительным приторно-сладким дымом.

Клоповник уже бурлит суетой. Я рассматриваю улицы в щелочку сдвинутых занавесок и чувствую надвигающийся Зуд. На кухне я по-хозяйски кипячу воду и завариваю пластмассовый порошок кофе из пакетика. Я часто так заглушаю ушную чесотку, сражаясь с подступающей ломкой. Следующие несколько часов я скребу ногтями свои уши, а когда решаю смыть появившийся на лбу пот, замечаю тонкие красные линии на шее, стекающие с ушной раковины. Мои уши начинают покрываться пятнами и становятся похожи на уши покойного Антона Морина.

Почти весь день я брожу по квартире, от дивана к креслу, спадаю на пол, бездумно переключаю телеканалы и выкуриваю все найденные сигареты. С каждой секундой моя радужная зависимость проявляется сильнее и болезненнее. Ближе к вечеру я ничего не чувствую, кроме зуда, не могу ни о чем думать, кроме годжолоина. Несколько раз я проваливаюсь в забытье, иногда смутно вижу лицо склонившейся надо мной Розы, чувствую холодный компресс на лбу и ушах.

Я молю ее дать мне дозу.

Я вновь вижу свою погибшую дочь. Она посещает меня несколько ночей, присев на край продавленного дивана и держа меня за руку. И мне кажется, что я ощущаю тепло ее ладони. Проснувшись однажды, я вновь вижу окно в гостиной Розы. Весь вспотевший я чувствую мокрое покрывало, которым меня заботливо укрыли, когда, видимо, жар отпустил.