Махапские землеологи

Не хочу, чтобы жизнь огорчала. Хочу веселиться на этом празднике, петь, пить, девок лапать и плясать до упаду. Грехи всегда можно замолить, без них не будет покаяния».

Стемнело окончательно, и Гришка остановился. Он испугался и задрожал. Вдруг в стороне от дороги замелькало пламя костра. Отчаяние пересилило страх и толкнуло вперёд: «А вдруг разбойники? Ну и чёрт с ними. Пусть хоть сам дьявол. Я замёрз». Бродяга ускорил шаг и углубился в чащу.

У костра сидели трое. Мужики ели, пили и оживлённо беседовали.

Григорий подошёл ближе. Запахло похлёбкой, самогонкой и табачным дымом. Гришка набрался смелости и подал голос. Путники пригласили оборванца к костру и протянули чарку самогонки. Бродяга влил в себя горячительное пойло и умиротворенно выдохнул:

– Благодарствую.

Вдруг в животе заурчало, сердце забилось, как у воробья, а в болотных глазах заплясали огоньки. Картинка поплыла, как отражение кривого зеркала. Гришка увидел, как его тело трупом падает в траву, а он – прозрачный двойник, остался стоять на ногах.

Гришка не узнал людей. У костра, перед ним, стояли покрытые шерстью черти. Рогатая нечисть злорадно засмеялась:

– Что, чертей никогда не видел? Мы за тобой, червяк. Полетели.

Бесы быстро подхватили распутинское альтер эго за руки и за ноги, оттолкнулись от земли и пошли на подъём. Гришка еще раз взглянул на себя, рухнувшего и бездыханного:

– Батюшки, раздвоился! – он посмотрел на свою прозрачную руку и ахнул. – Простите, чертики ретивые, куда вы меня тащите?

В ответ только услышал:

– Не болтай, а то рот зашьём цыганской иглой.

Григорий прикусил язык и стал смотреть вниз, где под ногами мелькали верхушки деревьев. Ужасный полёт освещала полная луна. Скоро несостоявшийся паломник увидел у входа в пещеру медведя и зажмурился. Зверь отошёл в сторону и запустил рогатую гвардию с грузом в чёрный зев подземелья. Вдруг мрак рассеялся, а впереди появился замок с острыми, как рыбьи кости, башенными шпилями. Ярко горели фонари центрального входа.

Черти пошли на посадку.

Григория завели в роскошный просторный зал, полный веселящейся публики. Бродяга непроизвольно зажмурился от яркого света. От лучезарности пёстрых масок и улыбчиво корявых лиц стало не по себе. Дорогие украшения, бальные платья, шелк, ситец и парча, смокинги, фраки и военные мундиры – всё смешалось на этом празднике ночной жизни. «Неужто снится? Наваждение какое-то, мираж» – новичок ущипнул себя за шею и сморщился от боли.