Высшая Я

Тревоги сумерек

Подростковый возраст, время перемен и разгар бури чувств, обрушил на меня новое испытание. Те же воды, что раньше бушевали во внешнем мире, теперь вздымались волной моей подсознательной бури, мутной и неудержимой. И вот однажды в водовороте этого хаоса «случился случай». Случай, изменивший мое отношение к ночи и сну, делая их новыми убежищами моего страха.

Та ночь ознаменовалась кошмаром такой силы, что пробудила бы мертвого. Я отчаянно падала в бездну снов, населенную лицами, которые никогда не встречала в реальности, а вместе с ними наваливались неприятные эмоции: гнев, горечь, отчаяние.

Каждое утро я просыпалась, озноб шел по коже, а сердце бешено колотилось, словно стремясь вырваться из груди, в попытке убежать от призрачных теней ночи.

Отныне сон стал для меня врагом. Я приняла странный истощающий ритуал: ложась в постель и прокручивая в голове все те же старые сказания и фильмы, я позволяла себе лишь три коротких часа спокойствия – и не более. Как только чувствовала, что сон пытается утянуть меня подальше, я вскакивала, сердце звенело в тревоге, глаза расширялись, готовые к новому кругу бессонницы.

Таков был мой способ борьбы с ночными демонами: поверхностный сон, не погружение, но вечное бдение. Экран телефона или книги – мои часовые, которые бдили вместе со мной. Усталость стала моим постоянным спутником, словно тяжелое одеяло, приглушающее все острые углы реальности.

Друзья замечали мое состояние, беспокоились, уговаривали пообщаться с врачом или хотя бы попробовать найти способ расслабления перед сном.

Но они не понимали, что простые решения не могут исправить мой внутренний хаос. Пудинг жизни был подан, и никакие сладкие соусы не могли изменить его вкус.

Мои сны стали лабиринтом из водяных туннелей, где дыхание было тяжелым, а окружение – враждебным. Время от времени я добиралась до ясных омутов покоя и счастья, однако они были редкостью, и таинственным образом эти редкие радостные моменты лишь усиливали мои опасения. Они казались ловушками, изобретенными, чтобы заставить меня отпустить бдительность и позволить кошмарам перехватить меня в полной мере.

Животные инстинкты, те, что шептали о необходимости защиты от хищников, которые таились в темных углах наших примитивных логов, говорили: отдых чреват опасностью. Что-то дикое и страшное обитало в глубинах моего разума, и я знала: если позволю себе спуститься в мутные воды без оглядки, то, возможно, уже не всплыву.

Глава 3.