Бог и диалектика

Таинственная непонятная сила тащит за волосы наш мир в неведомое завтра. Сила вне и внутри нас, Природа абсолютная и внутренняя. Куда-то и зачем-то тащит.

Не присуще подобное плесени. С чем-то другим имеем мы дело в самих себе.

Когда звезды разбегаются, и с падением плотности вещества во Вселенной неумолимо и качественно усложняются его структуры, когда человек и его разум есть результат предшествующего развития материи, когда сам человек меняется и в силу присущей ему способности творить рано или поздно начнет изменять себя, когда, как встарь, изменение им своей природы приведет к появлению надразумной формы материи и на ней одной не остановится, когда высшие формы материи развиваются, не осваивая Вселенную, значит мир, в котором мы живем, не столь прост и очевиден, как мы думаем сегодня.

Эти пять «когда» есть эпитафия господствующему мировоззрению.

На кладбище разбитых ожиданий в который раз в истории людей мы спрашиваем себя: кто мы, что нас ждет, куда вершить свой путь, к чему готовить собственные мысли?

Мы вправе говорить, что разум неизбежно умирает, откуда и безмолвие звезд.

Мы вправе говорить, что одиноки и случайны в этом мире и вправе устраиваться в нем, как устраивается мышь в лесу. Но не менее вправе мы говорить о пяти «когда», прозвучавших выше. И тогда мир, в котором мы живем, преображается.

Нам никогда не дано узнать, куда дует ветер перемен, которому мы покорны.

Если мы не в состоянии представить, что ждет нас самих, где за словами «изменение человеческой природы» способны различить лишь торжество разума и раздирающие душу страдания, то тем более недоступны нашему пониманию превосходящие качественно разум формы материи и их завершение, ибо не бесконечна сложность вещества. И должен быть во всем этом какой-то высокий смысл и немеркнущий замысел природы.

В тех скупых и косвенных приметах, которыми отмечена поступь материи и о которых мы говорили выше, просматривается некая обещающая нить.

Нечто общее, которое объединяет эти стороны процесса в единый образ, придает ему красоту и завершение.

В свете логики, аналогий, фантазий и инстинктивных предпочтений автора, в силу присущего ему материалистического понимания действительности, вполне приемлемо, что процесс, о котором мы говорим, представляет собой трансформацию одного вида материи в другой.