Счастье заказывали? О свиданиях вслепую, пушистых девушках и сюрпризах, которые подкидывает судьба

Женщина пристегнула его к ошейнику и открыла дверь. Берта рванула к лестнице – и откуда взялось столько силы!

Надежда Филипповна еле поспевала следом, пару раз чуть не оступилась. Выбежав на улицу, собачонка заскулила и натянула поводок до предела, увидев вожделенные кусты. Сделав свои дела, она с победным видом потрусила по дорожке, вынюхивая что-то в траве.

«Неужели мне теперь все время с ней по кустам шариться?» – думала Надежда Филипповна, идя за Бертой. Она отвела собачку домой, положила в миску еды, что нашла в холодильнике.

– И чтобы тихо у меня, поняла? Утром приду. – Надежда Филипповна погрозила Берте.

Та тявкнула в ответ, словно понимая наказ, и уткнулась мордой в миску.

– То-то же. – Надежда Филипповна спустилась к себе.

Так и стала она приходить каждый день, кормить и выводить на улицу ненавистную шавку. Неожиданно для себя Надежде Филипповне гулять с Бертой понравилось.

Раньше она выходила только до магазина и обратно, да еще мусор выкинуть – а теперь вальяжно разгуливала, прямо чеховская дама с собачкой.

Надежда Филипповна гуляла с собакой во дворе. А где же еще? Далеко идти – не утерпит Берта, а кто не хочет вляпаться – нечего лазить по кустам, по дороге надо ходить.

Берта привыкла к Надежде Филипповне, встречала ее, виляя хвостом и заглядывая в глаза черными бусинками. Надо же, давно бы так, а то набрасывалась в дверях, облаивала.

Когда через две недели вернулась из больницы соседка, Надежда Филипповна даже расстроилась – так привыкла к Берте, что не хотела с ней расставаться. Грустно смотрела она на прогулки Берты с хозяйкой во дворе.

«А что, может, мне тоже завести такую? Будет меня встречать, радоваться, а я – заботиться о ней. Живое существо все же в доме – не так одиноко, и смысл жизни появится». Несколько дней Надежда Филипповна лелеяла эту мысль – и решилась пойти на птичий рынок.

Долго ходила, присматривалась, и все не нравились ей щенки. Надежда Филипповна уже думала уйти, ругая себя за минутную слабость, как увидела мальчика лет двенадцати с коробкой, из которой выглядывала грязная собака. В ее черных глазах стояла такая собачья скорбь и надежда, что сердце защемило от жалости.

– За сколько продаешь? – спросила Надежда Филипповна мальчика.

– Сколько дадите. Мать сказала с ней не возвращаться.