Признания первого министра юстиции России

Опыт, связанный с лучшими годами империи, не должен пропадать даром. Кредо Державина-политика известно и по его замечательным строкам:

Вельможу должны составлять

Ум здравый, сердце просвещенно;

Собой пример он должен дать,

Что звание его священо,

Что он орудье власти есть

Подпора царственного зданья;

Вся мысль его, слова, деянья

Должны быть – польза, слава, честь.

Он старался соответствовать этому идеалу.

В 1802 году император назначил Державина министром юстиции России с одновременным выполнением функций генерал-прокурора.

Гаврила Романович вошёл в число первых министров Российской империи – и по широте обязанностей считал себя старейшиной правительства. Ведь законам должны подчиняться все… Державин стал одним из создателей третейских судов, прообраза Арбитражного суда. Обращаясь к судьям, он писал: «Ваш долг монарху, Богу, царству \\ Служить и клятвой не играть; \\ Неправде, злобе, мзде, коварству \\ Пути повсюду пресекать».

Несмотря на преклонный возраст, Державин энергично взялся за дело и вскоре стал мощным противовесом молодым реформатором в кругу самодержца.

Министр юстиции стоял на страже самодержавия, опасаясь, что преобразования ограничат его власть. Его ведомство работал слаженно и дисциплинированно, а по рабочему дню министра можно судить о его невероятной выносливости… Поэту досталась колоссальная власть. Но на совещаниях Державин замечал, что император холодноват с ним. Что он отдает предпочтение своим молодым соратникам. Однажды, при всех, в ответ на очередную державинскую тираду о юстиции, Александр I выпалил гневно: «Ты меня всегда хочешь учить. Я самодержавный государь и так хочу». В начале октября 1803 года Державин приехал во дворец с докладом – и император его не принял. А на следующий день юстиц-министр получил рескрипт, в котором царь хвалил его за исправную работу, но просил сдать министерский пост из-за множества жалоб…

При этом государь повелевал Державину продолжить работу в Сенате и Верховном совете. Возможно, император надеялся, что старик оставит министерство без боя.

А Державин написал государю горячее, нервное письмо, «в котором на-помянул с лишком 40-летнюю ревностную службу и то, что он при бабке его и при родителе всегда был недоброхотами за правду и истинную к ним приверженность притесняем и даже подвергаем под суд, но, по непорочности, оправдан и получал большее возвышение и доверенность». Словом, Державин напросился на аудиенцию. В четверг в десять часов утра государь его принял.