Цена игры

Я был некапризный и работал, но становилось все сложнее из-за того состояния, в котором я постоянно находился, и вскоре подработки кончились совсем.

Клубная жизнь разнесла в щепки мои отношения с семьей. Отец, понятно, был далеко. Выйдя в отставку, он принялся строить свой бизнес, который ухитрялся сочетать с привычкой к пьянству. Ему было не до меня, а когда он понял, что я бреду по зыбучему песку, меня затянуло уже по самые уши.

У брата, которого я теперь считал образцом для подражания вместо отчима, появилась собственная компания, не принимавшая младшего братишку, который все время находился под кайфом.

Вскоре брат устроился на работу в охранную фирму, стал совсем взрослым и занятым. Я шел своей дорогой, а он – своей.

Дольше всех меня терпела мама. Несмотря на всю свою строгость, она поддерживала мои увлечения скейтом, роликами, музыкой, проявляя ко мне куда больше доброты, чем я заслуживал. Я, уже взрослый детина, являлся в ее дом обкуренный, жалкий, мрачный, жаловался на свою жизнь, клянчил деньги, а она кормила меня, терпеливо выслушивала, гладила по голове, веря, что я очнусь, ужаснусь и изменюсь к лучшему.

Можно сказать, это мама виновата, что сынок покатился по наклонной. Зачем баловала недоросля?! Но разве каждый из нас не заслуживает хоть немного тепла? И разве не мать должна оставаться тем человеком, который всегда примет и пожалеет?..

Нет уж, в своей деградации виноват был только я сам.

Мог ведь опереться на мамину доброту, на ее руку и потянуться прочь из засасывающего меня болота. Если рядом есть хоть кто-то, кто гладит тебя по голове, то ты не пропал, у тебя еще остается шанс справиться с любой бедой. Возможно, даже самостоятельно, без врачей и специалистов.

А неприятностей в моей жизни и вправду становилось все больше. Взять хотя бы милицейские рейды по клубам, когда нас отлавливали, будто шпану, и отвозили либо в участок, либо просто в поле за город, чтоб по дороге домой мы маленько проветрились.

Не раз и не два маму будили ночные звонки из участка. Днем и ночью, зимой и летом она вставала и ехала за своим ходячим несчастьем, чтобы снова пожалеть его. Ее терпение истощалось…

Пожив с братом, я перебрался к бабушке, переехавшей в Москву из Алма-Аты. Сначала мы даже неплохо поладили, но со временем она начала беспокоиться по поводу моего поведения и даже опасаться меня.