В тихом омуте. Книга 1. Трилогия

А тут отношения со свекровью не заладились. Но и они не столь подавляли. Всё выравнивалось, или почти всё, с получением отдельной квартиры, пусть не в одном из кирпичных, красивых и светлых домов посёлка, но жильё несколько смягчило напряжение, и скрасила молодым существование. И душа успокоилась.

И вдруг! – вчерашний кошмар, который надломил душевный баланс.

А сегодня – дурость. Что-то об этом слышала. Мол, у директора на всё ума хватает: и на самодурство, и на благоразумие. И вот она убедилась в одном из этих качеств, и напугалась…

«Или смириться?.

.» – и этот вопрос отозвался в сознании набатом, предвещающий что-то мрачное и захватывающее дух. И название посёлка – Республика Татаркова – начало ассоциироваться с древним монголо-татарским нашествием, которое осталось в истории Руси, как «великое противостояние». А может и не только в истории. Корни явно где-то здесь прорастают.

В цех идти не хотелось. И стыдно, и страшно.

Вина в нём начала проявляться на следующий день, когда Маша вместо колхоза неожиданно появилась в цеху.

Нина позвонила ему из третьего цеха и сообщила о её появлении. Он тут же, едва ли не бежал по территории завода из второго цеха. Но Маши в пультовой не оказалось.

– Где она? – спросил Нину. – Почему не в колхозе?

– А я почем знаю? У неё и спроси, – не очень любезно ответила та.

– Ладно тебе фыркать. Где она?

– Да не знаю. Убирается, может?

Филипп по печному маршу сбежал вниз в машинный зал, к мельнице, и увидел Машу возле Палыча.

Тот что-то делал у верстака и она, как маленькая, с любопытством смотрела на его занятие.

Чтобы успокоиться, волнение при её виде охватило ещё сильнее, он достал сигаретку и с силой во все легкие затянулся её дымом. Постоял немного, сделал ещё несколько затяжек и, напустив на себя вид делового и озадаченного руководителя, подошёл к верстаку. Из-за шума мельницы и печи его присутствие и приближение они не сразу услышали. Лишь когда он встал по другую сторону Шилина, она вскинула на него испуганный взгляд, и лицо её побледнело, потом начало розоветь, а глаза наполняться влагой.

Он не вынес её беспомощного взгляда, сам опустил глаза. И, глядя на обгоревший кончик сигаретки, поздоровался:

– Привет, Маша. – И спросил: – Ты почему не в колхозе?

Она кивнула на приветствие и дёрнула плечиком, выразив этим замешательство.

Ответил Шилин:

– Татарков их прогнал. Наказал злостных раздолбаев. Так им и надо!

Филипп вновь поднял глаза на Машу.