В тихом омуте. Книга 1. Трилогия

– Я сейчас подойду.

– Давай.

Крючков не шёл, он бежал, и, наверное, так, как бегут на первое свидание влюбленные. Взволновано и быстро, перепрыгивая лужицы грязи на территории ДСЗ. По-молодецки вскарабкавшись на сцепку вагонов, стоящих под погрузкой щебня, спрыгнул, попав на край лужи кирзовым сапогом. Поскользнулся, но чудом устоял и продолжил свой путь.

Каждый, кто начинает заниматься литературным творчеством, испытывает благоговейное чувство перед своим напечатанным первым произведением. И по-своему проявляют эмоции: одни улыбаются едва ли не идиотской улыбкой; другие улыбаются, но со скромностью невесты на выданье; третьи улыбаются со значимостью народившегося гения; четвёртые… Словом, тут можно приводить с десяток типичных и не типичных образов, поскольку как бы там не судить, а дело не ординарное.

Складно писать, а тем более для областной газеты, не всякому дано. Избранным. Тут гордость по неволи охватит. И Крючков не исключение. Он улыбался, обозначим так – вторым и третьим способами, застенчиво-значимо.

– Слушай, как тебе удалось её опубликовать? – был задан первый вопрос начальником цеха.

– Да как? Как и всем, наверное, – и слукавил, – через чёрный ход.

– Это ж удивительное рядом!

– А что, не по делу?

– Да почему же! По делу. Я думаю, не найдётся в республике ни одного человека, кто не оценил бы её по достоинству. Великое дело, ничего не скажешь. Только одному товарищу, мне кажется, она будет не по нраву.

– Родиону Санычу?

– Да. И, полагаю, тебя могут ждать кое-какие неприятности.

– Какие?

Виктор Михайлович пожал плечами.

– Тут товарищ Татарков не предсказуем. А рычагов у него столько, как у клоуна, играющим с Арлекино.

– Ну что ж… Будем считать, что пострадал за народное дело, – криво усмехнулся Геннадий.

– Ну, ты раньше времени не паникуй. Татарков тоже не без понятия. Есть в нём дурь, но до определённых пределов. С областной газетой он в конфликт вступать не станет. Если бы из неё корреспондент приехал, то тут бы он заиграл его, свозил бы на базу ОРСа – и весь инцидент исчерпан.

И статьи бы никакой не появилось. А тут… не увернёшься. Словом, будь повнимательней и только.

– Хорошо, Виктор Михайлович, приму к сведению. И вопрос можно?

– Какой, давай.

– Газету не подарите?

– Э, нет. Пусть побудет она в цеховой подшивке. Это же для нас – знамя, – засмеялся. – А ты, когда поедешь домой, зайди на почту и купи. Она до семи работает, успеешь.

– Ладно. Могу идти?

– Давай.