Глиняные лампы: 60 притч и рассказов, которые зажгут твое сердце. Передача лампы

– Если забудешь про «я», – ответил я ей, – служение начнется само собой.

Что еще, кроме эго, стоит на пути к жизни как служению?

Эго требует, чтобы ему служили. На самом деле оно просто хочет всего и ничего не дает. Оно не способно, не может давать. Эго – это вечный попрошайка. Поэтому нет человека несчастнее и беднее, чем эгоист.

Служить может только король. А если у человека нет ничего внутри, что он способен дать? Чтобы давать, нужно что-то иметь.

Что такое служение? Разве любовь – не служение? А она рождается только в том сознании, где «Я» умерло и похоронено.

В смерти «Я» рождается жизнь в любви.

В погребальном костре «Я» прорастает семя любви.

В том, кто полон своим «Я», нет любви. «Я» – это центр эксплуатации. Даже в служении будет эксплуатация. Даже в служении «Я» процветает и находит силу. Разве неизвестно, что у слуг есть эго? Эго эксплуататора скрыто под смирением, а смирение слуги – это настоящая декларация эго.

А еще помните, что любовь не нуждается в благодарности, а служение – в вознаграждении.

Мне пришло на память одно очень странное соперничество.

Два друга решили учиться живописи. Оба были так бедны, что не имели даже двух палочек для растирания красок. Они договорились, что сначала один будет обучаться, а другой пойдет работать, чтобы кормить обоих, а потом они поменяются: тот, кто учился, будет зарабатывать, а другой – учиться.

И вот один поступил к учителю и начал рисовать. Прошли годы. Ремесло было непростым, и молодой человек, позабыв про время, полностью посвятил себя его постижению. Постепенно к нему пришла известность. В мире искусства взошла его звезда. Юношу звали Альбрехт Дюрер. Но друг Дюрера трудился еще тяжелее и усерднее, чем он: рыл ямы и разбивал камни, рубил деревья и таскал тяжести. И со временем совсем забыл, что тоже должен был учиться живописи.

От такой беды Дюрер расплакался, но его друг был счастлив.

– Какая разница, твои или мои руки создают эти картины? Разве твои руки и не мои тоже?

Первый юноша стал великим художником, а имя друга, который сделал его таковым своими потом и кровью, никому не известно.