Из жизни людей. Полуфантастические рассказы и не только…

Я тоже сижу и раз за разом читаю на противоположном от меня стекле вагона призыв: «Уступайте места инвалидам, пассажирам с детьми и беременным женщинам!»,?–?и о чём?то своём думаю. Насколько я понимаю сейчас, это было время моего погружения в самую что ни на есть безнадежную депрессию. Тянущее чувство где?то в районе солнечного сплетения уже не давало появиться аппетиту, голод приносил покой, а равнодушие и апатия волной накатывали всё чаще и продолжительней.

Проехал я несколько станций, и вдруг подходит ко мне пожилой мужчина, склоняется надо мной, и, глядя на меня в упор, говорит:

– Молодой человек, Вам очень плохо?

– Да нет,?–?отвечаю я,?–?не очень.

Он чуть помолчал, наверно, влез ко мне в душу, и мягко так вдруг сказал:

– У Вас глаза пощады просят…

Мы посмотрели друг на друга ещё чуть, и он добавил:

– У Вас всё будет хорошо, надо потерпеть…

И отошёл к дверям на выход.

Поезд остановился. Он вышел.

Я поехал дальше. Через несколько минут вышел и я.

Ничего вокруг не изменилось: мне не дали денег, не предложили перспективную работу, меня даже не погладили по голове.

Но внутри меня загорелся какой?то маленький огонёк. Можно даже выразиться иначе: мне то ли подарили соломинку, за которую можно зацепиться, как за бревно, то ли вручили горчичное зёрнышко Веры.

День за днём по крохам становилось легче, что?то менялось к лучшему почти незаметно, как июльский ночной ветерок, а что?то оставалось без изменений. Но была уверенность, что ко мне тогда в вагоне приходил Он и повелел терпеть и жить дальше.

Через некоторое время я перестал худеть и в моей невеселой жизни появились входы и выходы, перспективы и новые люди.

А вы как думаете?–?это был Он…?

Вот ведь…

Телефон не зазвонил, а завибрировал. Я его взял и нажал на зелёный кружок.

– Алло…

– Сыночек, это я,?–?слышу я мамину интонацию, но не её, а какой?то тоненький, жалобный голос.

– Да, мам…?–?говорю я от неожиданности бессильно и на выдохе.

– Где же ты, сыночек?

– Я здесь, мама?–?здесь!?–?уже сдерживая себя, чтобы не заорать, говорю я.

– Нееет, тебя здесь нет… Это неправда… Я каждый день смотрю, жду, а тебя всё нет,?–?жалуется она, как маленькая.

– Я здесь!!!?–?ору я во всё горло и рывком просыпаюсь…

Одышка утихла.

Беру телефон: 26 декабря 05.30 на часах.

Католическое Рождество. Мама 35 дней в реанимации в коме.

Сон, как явь.

Явь, как сон. Друзья, враги, знакомые, равнодушные и сочувствующие?–?все вперемешку.