Тихие омуты

В специально отгороженном закутке у монастырской стены Артем поливал ледяной водой из ковшика голого по пояс Олега, который, несмотря на то, что в гостевом доме был душ, заявил, что водные процедуры будет принимать на улице. От вида полураздетого друга Артему становилось еще холоднее.

Олег обтерся жестким вафельным полотенцем и ушел одеваться, а Артем отправился поблагодарить отца Всеволода за возможность воспользоваться библиотекой. Монахи и несколько паломников выходили из летнего храма, где только что закончилась служба.

Отец Всеволод обсуждал с отцом Анисимом какие-то хозяйственные вопросы. Игумен отчаянно жестикулировал, показывая то на деревянную крышу одной из монастырских башен, то себе под ноги, на усыпанные гравием дорожки. Отец Всеволод шел рядом с ним, заложив руки за спину и изредка вставляя в монолог отца Анисима короткие фразы. Артем почтительно постоял в сторонке, пока монахи не закончили разговор. Когда игумен быстрым шагом направился в сторону монастырских ворот, Артем подошел к отцу Всеволоду.

– Доброе утро, могу я отвлечь Вас на минуту?

– Да, конечно, – улыбнулся монах.

– Хочу поблагодарить за то, что разрешили мне поработать в библиотеке. Хотя Вы и говорили, что там нет ничего интересного, я нашел старый путеводитель, составленный Острожским, думаю, что он очень поможет мне в работе.

– Не стоит благодарности. Я рад, что тебе пригодились наши книги. А что касается Степана Тимофеевича Острожского – это был, конечно, удивительный человек. Несмотря на то, что уровень образования местных жителей сейчас оставляет желать лучшего, фамилию Острожского здесь знает каждый ребенок.

Местные гордятся своим земляком, и, надо сказать, правильно делают. Это своего рода советский Ломоносов, выходец из низов, сделавший блестящую научную карьеру. Школа в соседней деревне, где он учился, названа его именем.

– Я хорошо знаком с его работами, – заметил Артем. – По ним сразу чувствуется, что к своим родным местам по Ярозеру он относился с особенной теплотой.

– Еще бы! Он же еще мальчишкой исколесил все окрестные деревни, облазил наш монастырь, который тогда стоял в руинах, а потом, уже всерьез занявшись наукой, описал все увиденное, сделал интересные выводы, касающиеся архитектуры северных деревянных церквей.

Жаль только, что его личная жизнь сложилась несчастливо.

– А что с ним случилось? Я об этом никогда не слышал.

– Мне об этом рассказывали дальние родственники Степана Тимофеевича – они до сих пор живут в этих местах.