Гармония сфер

Разъятого на Огне – Кресте в дольнем мире и воссоединённого в Свете горнего мира.

Иезекииль увидел общность разных соотносимых представлений в перспективе единства для них. Он уже был выше нормативного для человека мира, поскольку созерцал образы высшего уровня. Разные для его мира и когерентные. Разные, поскольку он был в каноническом мире человека. Но он уже и усматривал их архетипическую общность в высшем. Если бы удалось изобразить это видение в наиболее адекватном виде только в реалиях мира человека, то это и был бы символ в привычном представлении о нём.

Но и само видение символично. Всё что в нижнем свидетельствует в образе о высшем, есть символ. Он занимает часть от созерцаемого высшего и свидетельствуя о нём, оставаясь в низшем.

Для продолжения рассмотрения этой темы мы сошлёмся на фрагмент об Уроборосе, который есть в «Призраках».

Уроборос – один из вариантов символического «усечённого» описания Универсума. Он символизирует и разъятиево множественность, и сохранение единства. Он один, но «их» и неограниченное множество.

Один в другом.

«…и подобие у всех четырёх одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находится в колесе… ободья у всех четырёх полны глаз…»

Платон же в «Тимее» говорит о том, что:

«…Бог сотворил душу первенствующей и старейшей по своему рождению и совершенству, как госпожу и повелительницу тела, а составил он ее вот из каких частей и вот каким образом: из той сущности, которая неделима и вечно тождественна, и той, которая претерпевает разделение в телах, он создал путем смешения третий, средний вид сущности, причастный природе тождественного и природе иного, и подобным же образом поставил его между тем, что неделимо, и тем, что претерпевает разделение в телах.

Затем, взяв эти три [начала], он слил их все в единую идею, силой принудив не поддающуюся смешению природу иного к сопряжению с тождественным. Слив их таким образом при участии сущности и сделав из трех одно,…»

Почему первое смешение не пришлось осуществлять принуждением силой? Потому, что они (те, что смешивались) исходно (в себе) не были положены, как таковые, по своему существу.

Иное приобрело неформальный (не номинальный) статус иного в результате меры инаковости, которую ему сообщила рядоположенность с тождественным уже в результате смешения (смешение есть порождение факта инаковостиинакового тождественному). Препятствий для первого смешения не было. В нём (в смешении) они именно впервые полагались как тождественное и иное.