Неокантианство. Десятый том. Сборник эссе, статей, текстов книг

Поэтому нужно спрашивать не о том, возможно ли оно, а лишь о том, как оно возможно, какова объективная достоверность его условий (с. 124). Трансцендентальный метод направлен на априорные основания возможности опыта. Однако речь идет не о временном возникновении опыта, а о том, что лежит в его основе. Речь также не идет о психологической фактичности познания, а о его логической обоснованности. Собственно, целью трансцендентальной философии является установление закона так называемого синтеза, который, как глубочайший момент, определяет весь опыт.

Пространство и время являются априорно необходимыми условиями объектов опыта, но сами не являются объектами восприятия. Трансцендентальные законы, делающие возможным опыт, должны, чтобы он имел объективную достоверность, делать возможными и объекты, и опыт, т.е. природу. Всеобщность и необходимость опыта становится возможной благодаря трансцендентальным законам синтеза. Баух считает господствующую приверженность реалистически понимаемой вещи-в-себе «худшей ошибкой» Канта, это «самый неудачный догматизм, который Кант втянул в критику». В нем содержится «самый фатальный психологизм». Сам Баух хочет, чтобы «необходимость понятий» заняла место и вещей, и «Я». Если мерить научным мерилом, то вещь, принимаемая за реальность, в понимании Вайхингера является всего лишь фикцией. Объект познания отличен от самого познания, это то, что противостоит простой субъективности синтеза, которая, как говорит Кант, «dawider». Всякое познание есть познание х, выражение функции. Если понимать самостоятельность как аргумент (в математическом смысле), то надсубъективное «dawider» -бытие как логическая достоверность является функциональной величиной, а бытие объекта не дано абсолютно и par excellence, не просто оставлено, а является результатом. Объект сам по себе есть «тот логический закон познания», который действует для нашего понимания независимо от нашего понимания и в котором чистое понимание требует в качестве своего условия единства формы и материи для конкретного явления, причем это требование требует нового рода исполнения. Правомерность этого требования гарантируется чистым пониманием. В этом оно имеет свое логическое место и происхождение, независимое от нашего понимания, но тем не менее действительное для нашего понимания. С Марбургской школой Баух связывает мнение о пагубности дуализма представлений и категорий у Канта, который он, по общему признанию, пытался исправить, хотя и неадекватно, с помощью понятия схемы.